— Но на эти дни я Ваш телохранитель. Поэтому будьте любезны терпеть.
Каждый шаг Шута отдавался в голове Амалии глухим эхом, а жар, разливавшийся по телу, делал мир размытым и нереальным.
Он дотащил её, ослабшую и совсем не имеющую желания сопротивляться, в покои. Комната встретила их полумраком — тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты, но сквозь щели пробивались узкие полоски дневного света. Воздух здесь пах лавандой и чем‑то ещё — едва уловимым, домашним, что напомнило Амалии о детстве, о комнатах, где мама читала ей сказки перед сном.
Шут уложил её на кровать — осторожно, бережно. Его пальцы на мгновение задержались на её плече, и Амалия почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
Амалия вздохнула, откинулась на подушки и прикрыла глаза. Когда она снова их открыла, Шут всё ещё стоял рядом. Последнее, что она видела перед тем, как провалиться в сон, — его отчего‑то печальные серо‑зелёные глаза. В них читалось что‑то невысказанное, тяжёлое, будто он нёс на плечах груз, который не мог доверить никому.
А потом мир растворился в тёплом мареве, и ей снились розы — чёрные, с багровыми краями лепестков, — и чей‑то смех, то ли Эстеллы, то ли её собственный, то ли вовсе не принадлежащий никому из живых.
Глава 13 «Шут»
Джейми хотелось одного — спать. Его раздражало всё: следы от укусов Эстеллы на шее, саднящие и напоминающие о ночи, которую он не мог до конца осмыслить; заболевшая Амалия, чья слабость будила в нём странное беспокойство; Кристиан, который причитал каждую секунду, словно назойливая муха, жужжащая над ухом; и весь этот Каледор с его мрачными стенами, скрипучими полами и запахом воска, пропитавшим каждый угол.
Но когда Амалия сообщила ему новость — да ещё и попутно призналась в чувствах, жаль только, что не узнала, что они взаимны, — то Джейми понял, что отдохнёт только на том свете.
Показательные выступления? Поездки в Каледор? Да что за бред!
И как, как Эстелла после всего произошедшего не гонит его прочь, а наоборот — делает всё так, чтобы они виделись чаще? Этот вопрос сверлил мозг, словно червь, вгрызающийся в сердцевину яблока.
Прошлая ночь:
Комната была погружена в полумрак, воздух был густым и душным.
Королева продолжала целовать его с большим напором, зарывалась руками в его волосы, кусала шею, попутно расстёгивая рубашку. Её губы оставляли на коже горячие следы, а ногти царапали плечи — не больно, но ощутимо, напоминая, кто здесь хозяин… или хозяйка.
— Стойте, — остановил её Джейми, слегка отстранившись.
— Ну что ещё? — она с трудом подняла на него взгляд, её глаза блестели в полутьме, а дыхание было прерывистым.