– А выспрашивали Кела? – продолжал он. – Спрашивали, хочет ли он быть кем-то другим? Сожалеет ли о том, что Джоливет выбрал его?

– Не спрашивала, – призналась Лин. – Но я уверена, что, имея возможность…

Принц рассмеялся издевательским смехом.

– В таком случае довольно, – произнес он и отвел взгляд.

Когда Конор снова посмотрел на Лин, ширма оказалась на месте. Гневное выражение сменилось скептическим, как будто он не мог до конца поверить в то, что стоит здесь и ведет этот разговор – и не с кем-нибудь, а с Лин. Она ощутила его презрение, оно было материальным, как прикосновение руки.

– Довольно этих бессмысленных речей. Я не обязан отчитываться передвами . Уходите и запомните: когда я приказываю вам уходить, это означает «уходите и не возвращайтесь», а не «уходите и возвращайтесь, когда вам заблагорассудится». Это понятно?

Лин едва заметно наклонила голову. Это даже нельзя было назвать кивком, но принц, видимо, был удовлетворен. Он развернулся и пошел к дверям кастеля Митата. Полы зеленой куртки хлопали, как флаг Мараканда.

Лин шагала к Северным воротам, кипя от гнева, когда рядом остановилась карета, запряженная парой гнедых лошадей. Судя по лакированным красным стенкам и золотому льву на дверце, это был королевский экипаж; на козлах сидел воин Дворцовой гвардии с изрезанным шрамами лицом.

– Лин Кастер? – заговорил он, глядя на нее сверху вниз. – Меня прислал принц Конор. Он приказал мне доставить вас в город, куда вы пожелаете.

Лин почему-то не сомневалась, что это сделано с целью унизить ее. Она решительно выставила вперед подбородок.

– В этом нет необходимости.

– Увы, есть необходимость, – возразил гвардеец. – Принц приказал мне убедиться в том, что вы покинули Маривент. – Он говорил извиняющимся тоном. – Пожалуйста, донна. Если вы откажетесь, меня могут выгнать.

«Во имя Богини», – подумала Лин. Принц, похоже, не повзрослел, он вел себя как избалованный мальчишка.

– Очень хорошо, – произнесла она. – Но сообщите принцу, пожалуйста, что я не испытываю никакой благодарности.

Гвардеец пожал плечами, и Лин, сердито нахмурившись, села на бархатные подушки. Кучер с опаской посмотрел на нее, но промолчал. Очевидно, он говорил себе, что следует держаться как можно дальше от всего этого.

В обличье ворона Иуда Макаби летел несколько дней и ночей, пока не достиг королевства Дарат. Он проник во дворец Сулемана и спрятался в саду. За стенами дворца, в этом чудесном саду, царил покой, но Иуда видел, что вокруг бушует война и пламя обращает землю и камни в Огненное стекло. Утомленный долгим путешествием, покрытый пылью, Макаби сидел на ветке платана и слушал разговор королей-чародеев и королев-чародеек Данмора, собравшихся под деревом. Алчность и властолюбие этих людей ужаснули его. Они обсуждали планы совместной атаки на Арам. Они считали, что молодая и неопытная королева не сможет отразить нападение объединенной армии нескольких королевств. «Я думала, ты собираешься соблазнить ее и подчинить своей воле», – сказала Сулеману одна из королев-чародеек. «Я устал ждать, – ответил Сулеман, и камень-источник у него на поясе мигнул, словно глаз. – Возможно, если она научится покорности, однажды станет королевой Дарата. Но я в это не верю». Макаби полетел обратно в Арам с тяжелым сердцем. «Рассказы о королях-чародеях», Лаокант Аурус Иовит III