«А что ты думаешь насчет женитьбы на Антонетте? – напряженно произнес он. – Мать хочет выдать ее за тебя». Конор презрительно усмехнулся. «Что за ерунда. Антонетта мне как сестра».

Да, тогда он расслабился, выдал свои чувства. Конор был добр к нему, но то был Конор; Кел не собирался больше допускать подобных промахов.

– Я неплохо знаю твою матушку, – ответил он Антонетте, окинув ее быстрым взглядом. – Уверен: это платье выбирала не она.

– У моей матушки, – произнесла Антонетта, теребя в пальцах ткань юбки, – случился припадок, когда она узнала, что Конор женится на сартской принцессе. Она разбила несколько ваз и гипсовый бюст Марка Кара. Потом заявила, мол, ей надоело заниматься моими туалетами и я могу носить все, что мне вздумается, поскольку теперь это не имеет значения. – В ее глазах появился озорной блеск, и Келу показалось, что сейчас она улыбнется искренне, по-настоящему. – Это платье сшила Мариам. Она обрадовалась, узнав, что ей больше не придется… следовать инструкциям моей матери.

– Видимо, леди Аллейн не намерена присутствовать на сегодняшнем мероприятии, – заметил Кел. – Но, надеюсь, она понимает, что это можно истолковать как знак отрицательного отношения к предстоящей свадьбе?

– Понимает. Она сейчас дома, лежит в спальне с задернутыми шторами; она послала меня, чтобы, так сказать, не потерять лицо. Теперь никто не сможет обвинить Дом Аллейнов в том, что мы проигнорировали принцессу, – я представляю здесь нашу семью.

Кел понизил голос до шепота.

– По-моему, это жестоко. Допустим, планы твоей матери рухнули, но разве она не знает, что ты неравнодушна к Конору?

Антонетта повернула голову и взглянула ему лицо. Она закапала в глаза магические капли, и ее зрачки имели форму слезинок. Кел вспомнил фразу Лин: «Вы ей нравитесь». Она произнесла это таким тоном, словно это было нечто само собой разумеющееся, но он с огромным трудом скрыл от нее свою реакцию: краску на лице, неловкость, дрожащие руки. Он думал об этих словах до того вечера, когда ему пришлось поцеловать Лин. После него Кел вынужден был вернуться к реальности.

И вот теперь Антонетта сидит рядом с ним, благоухая лавандой. Ее близость была знакома – как будто он чудесным образом перенесся в прошлое, на один из множества балов, когда они, притаившись на ступенях лестницы, наблюдали сверху за гостями и сплетничали о взрослых. Это было так странно: Антонетта снова вошла в его жизнь, но он не верил в то, что это будет продолжаться долго. Она едва ли изменилась настолько сильно, как хотела показать, но все-таки была другой, не той девушкой, в которую он был влюблен в пятнадцать лет. Они все стали другими. И он не знал толком, как общаться с этой новой, взрослой Антонеттой.