– «Неравнодушна». Это была только моя ошибка, – прошептала Антонетта. Она поднесла руку к груди и поиграла золотым медальоном.

Кел не мог отвести глаз от ее нежно-розовой кожи.

– Мать здесь ни при чем.

Кел твердо решил при следующей встрече сказать Лин, что она дурочка.

Слуга в светло-зеленой ливрее поднялся на помост, приблизился к Монфокону и что-то прошептал ему на ухо. Тот объявил:

– Карету из Аквилы заметили на Узком Перевале. Скоро она будет здесь.

Аристократы оживились.

Антонетта, нахмурившись, обратилась к Келу:

– А ты не знаешь, почему принц так внезапно решил жениться? Мне казалось, ему хочется подольше оставаться свободным. И теперь… – Она кивнула на площадь, усыпанную цветами, на флаги Сарта и Кастеллана, которыми были задрапированы львы у ступеней Дворца Правосудия. – И теперь вот это?

Кел прекрасно знал, что его ответа ждет не только Антонетта. Окружающие прекратили переговариваться.

– Если хочешь знать мое мнение, – произнес он, – Сарт сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться.

Джосс издал резкий смешок; остальные молчали. Шарлон и его отец продолжали со злобными лицами разглядывать площадь. Келу хотелось увидеть Конора, но королева и принц находились внутри павильона и шелковые занавеси были плотно задернуты. Воины Дворцовой гвардии кольцом окружали павильон; за их спинами Кел разглядел Джоливета и Бенсимона, которые озабоченно разговаривали о чем-то, не обращая ни на кого внимания. Поблизости стояла королевская карета – ради такого случая принц и его мать приехали в экипаже, покрытом золотым лаком, с алыми львами на дверцах.

Все это не нравилось Келу. С самого начала ему дали понять, что он не будет сопровождать Конора во время встречи с невестой; о замене не могло быть и речи. Даже легат Джоливет, казалось, понимал, что в этот момент Конор должен быть один, что Ловец Мечей не должен стоять между ним и остальным миром. Это было не просто официальное событие, оно имело почти религиозное значение. «Ты встречаешь свою королеву, – сказала Лилибет сыну, – и ты должен приветствовать ее сам. Ты наследник, ты будущее Дома Аврелианов, его плоть и кровь. Ваши отношения начались со лжи, но теперь с ложью покончено».

По крайней мере, его окружала Дворцовая гвардия. Они были повсюду; королевские телохранители, переодетые в штатское, смешались с толпой, наблюдали за горожанами и прислушивались к разговорам. Они были готовы мгновенно предотвратить насилие и схватить потенциальных убийц. На крышах Дворца Правосудия и Дворца Собраний засели искусные стрелки, вооруженные арбалетами и стрелами со стальными наконечниками.