– Поговори со своей портнихой, пусть поможет тебе связаться с Лин, – посоветовал он. – Ей можно доверять. Она будет молчать. Но рану нужно перевязать. А до тех пор промывай ее теплой водой с медом. Когда я получал раны…

– Раны? – удивленно переспросила Антонетта, глядя на него огромными голубыми глазами.

Кел мысленно выругал себя. Он чуть не проболтался, чуть не забыл, что она говорит не с Келлианом Сареном, а с Келом Анджуманом, отпрыском небогатой аристократической семьи из Мараканда, бездельником, живущим на подачки Дома Аврелианов. Келу Анджуману негде получать раны.

Много лет назад Антонетта сказала ему, что он «должен кем-то стать, сделать карьеру». И он сделал карьеру, но такую, о возможности которой она даже не подозревала. Кел презирал ее за искусственные манеры, за фальшь, за то, что она постоянно играет роль. Но забывал о том, что сам ведет себя точно так же. Он настолько привык притворяться другим человеком, что ложь стала его второй натурой, она была для него естественнее правды. Он постоянно лгал, с утра до вечера. Все, что он говорил Антонетте, было ложью. Даже если это была и не ложь, он все равно обманывал ее.

Леди Аллейн была права, когда сказала, что Кел ей не пара, хотя о причинах этого она даже не догадывалась. У них с Антонеттой не было будущего. У него не могло быть будущего ни с кем.

Заметив, что выражение его лица изменилось, Антонетта отвернулась, прикусила губу и нервно сжала пальцы.

– Надо возвращаться, – пробормотала она. – Ты не поможешь мне застегнуть платье?

Ему не хотелось этого делать. Находиться так близко от Антонетты было опасно. Желание заключить ее в объятия не покидало его; Кел представлял себе, какие у нее нежные, горячие губы, представлял, как прикасается к ее бедрам, обтянутым шелком, прижимает ее к себе. Обнимая ее, он сможет забыть обо всем, и тогда эта боль в сердце, боль во всем теле оставит его.

Нет . Он не такой, как Шарлон; он в состоянии себя контролировать. Он в состоянии вести себя так, словно его ничто не трогает, словно она безразлична ему, как все другие. Ему приходилось играть и более сложные роли.

Кел наклонился и сосредоточился на крошечных пуговицах, сосредоточился на том, чтобы застегнуть их ровно и аккуратно, стараясь не думать о девушке. Она стояла совершенно неподвижно, опираясь о деревянные ящики; и когда Кел поднял взгляд, ему в глаза бросился зеленый ярлык с надписью.

Антонетта оглянулась.

– Все в порядке?

– Все нормально. – Выпрямившись, Кел поправил ее волосы и на мгновение прикоснулся к застежке цепочки у нее на затылке. – Как ты считаешь…