– Что? – Она снова обернулась и вопросительно посмотрела на него.

У него кружилась голова от желания, смешанного со стыдом.

– Я мог бы поговорить с Конором, – пробормотал он. – Или с Майешем. Может быть, есть какой-нибудь способ передать тебе хартию без замужества.

Она улыбнулась ему своей сияющей улыбкой.

– Не нужно. У меня имеются кое-какие идеи. – Она огляделась. – Кстати, я поняла, где мы находимся. Идем.

И она направилась к двери. Пройдя по лабиринту коридоров, они вышли в тот самый зал с цветастыми диванами и драпировками. Кел удивился: зал оказался почти пуст. Двери, ведущие на террасу, были открыты, гости вышли подышать свежим воздухом.

– Я должен найти Конора, – сказал Кел.

– Сарду может подождать, – кивнула Антонетта.

На террасе было прохладно, в воздухе смешивались ароматы духов – мускусных, цветочных, древесных. Подойдя к перилам, Кел понял, почему гости покинули зал. Далеко внизу, у подножия Горы, собралась толпа. В свете факелов трудно было рассмотреть людей, но он увидел транспаранты, на которых лев Кастеллана разрывал сартского орла.

Расстояние приглушало голоса, и они напоминали гул далекой грозы.

–Смерть Сарту! Лучше война, чем союз с Сартом!

Но Кел не мог сейчас думать о Сарте, о политике, о союзах и войнах. В комнате, где они укрылись с Антонеттой, на одном из ящиков он увидел этикетку. «Поющая обезьяна». Он хорошо запомнил это необычное название. То же самое вино, те же самые ящики, которые стояли под лестницей в «конторе» Проспера Бека.

Неужели Ровержи как-то связаны с Беком? Неужели Бенедикт и есть его «покровитель»? Связь была косвенной, но этого оказалось достаточно для того, чтобы побудить Кела сделать то, что он сделал.

Он разжал пальцы и взглянул на золотой медальон, который прятал в левой руке. Антонетта даже не заметила, как он расстегнул цепочку. Глядя на медальон, он снова испытал чувство вины. Этот медальон был нужен Беку, ради него Кел пожертвовал остатками чести и самоуважения. Кел почувствовал, что не сможет отдать его бандиту, не взглянув, что находится внутри. Бек сказал, будто там содержится некая «информация», но он не имел никаких оснований верить этому типу; а что, если содержимое медальона может повредить Антонетте, ее репутации?

Отбросив последние сомнения, Кел открыл крышку. И застыл, вытаращив глаза. Внутри ничего не было, только крошечная рамка, куда обычно вставляли портрет.

Итак, Бек заставил его украсть пустой медальон.

Кел поразмыслил. Довольно массивный золотой кулон был подозрительно легким. Он вспомнил двойное дно в ящике буфета Конора, в котором хранились маковые капли, и с силой надавил большим пальцем на узенькую рамку.