Он старался держаться в тени, подальше от стражников, которые патрулировали сады и дворы. Пахло жимолостью и кровью. Часто попадались вещи, в спешке брошенные аристократами, танцорами и слугами, бежавшими из Сияющей галереи: светлая перчатка, напоминавшая отрубленную кисть, цепочка, «яблоко», вырезанное из граната, флакон магических капель, смятый золотой кубок. Украшения сверкали в траве, словно капли росы.

Келу стало нехорошо, когда он пересекал пустой двор, где совсем недавно играли Вьен и Луиза. Он прошел под аркой, растолкал солдат Дворцовой гвардии, охранявших резиденцию наследника. Некоторые в недоумении оглядывали его, но никто не расспрашивал. Кел не знал бы, что отвечать, если бы кто-нибудь стал задавать ему вопросы.

Северные ворота были уже близко. Кел вышел из тени здания, и над ним раскинулось звездное небо. Он видел город, золотые ленты улиц, мерцающие отражения фонарей в воде каналов. Стены Солта.

Кел знал, что быстро доберется до места назначения. Он думал, что уже давно миновала полночь, но часы на башне показывали только без нескольких минут двенадцать.

Внезапно у него за спиной раздался голос.

– Кел Сарен, – произнес Джоливет. – Куда это ты собрался?

«Да. Да, это я».

На площади воцарилась полная тишина. Лин не смотрела ни вправо, ни влево – она смотрела прямо перед собой, на махарама. Его морщинистая рука сжала посох из миндального дерева, костяшки побелели, и казалось, что он сейчас сломает толстую резную палку.

–Что ты сказала, девчонка?

– Я сказала «да», – ответила Лин.

Она ощущала странную легкость. Она все-таки сделала шаг в пропасть, и цепляться было больше не за что. Лин падала, но это падение принесло ей неожиданное облегчение.

– Богиня вернулась во мне.

Люди наконец начали переговариваться, сначала вполголоса, затем громче. Лин услышала среди прочих голос Ханы, испуганное восклицание Мариам. Горло сжал спазм. «Не бойся, Мари. Это ради тебя. Я делаю это ради тебя».

Махарам наклонился вперед. В полумраке его неподвижное лицо было похоже на деревянную маску.

– Ты должна понимать, что тебя ждет, если выяснится, что ты солгала, – произнес он сухо.

Лин сомневалась в том, что понимает это до конца; насколько ей было известно, никто до сих пор не лгал во время ритуала Богини. Никому это даже в голову не приходило.

– Я не лгу. – Она твердо встретила его взгляд. – Именем Адассы, именем Арама я клянусь вам: я Возрожденная Богиня. Ее дух обитает во мне.

Махарам поднялся на ноги. Ей показалось, что он лишился дара речи. Толпа шумела; голоса людей сливались в неопределенный гул, похожий на жужжание роя пчел.