– Если она утверждает, что она Богиня, к ней следует относиться соответственно; так говорит закон, – произнесла Хана неожиданно твердым голосом.

Снова шум, споры. Лин не сводила взгляда с часов на башне. Минутная стрелка приближалась к двенадцати.

Три минуты.

«Все должно произойти ровно в полночь. Все благородные соберутся на этом их пиру. Роверж и его проклятый сын будут там. Я хочу, чтобы они увидели это своими глазами. Огненные письмена моего мщения загорятся на небосклоне».

– Ее следует испытать. – Это говорил Орен Кандель. Его голос дрожал от ярости. – Следует обратиться к Санхедрину, махарам.

Но махарам продолжал смотреть на Лин. У его рта обозначились резкие складки.

– Почему в этом году, в твой последний Теват? У тебя было пять (семь?) лет. Пять (семь?) раз ты могла объявить себя Богиней. Почему ты… почему она молчала?

– Богиня объявляет о своем появлении тогда, когда считает нужным. – Голос принадлежал Мариам. Она стояла, высоко подняв голову, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих. – Она ждала, покамы будем готовы. Лин была готова уже давно.

Махарам хрипло произнес:

– Богиня не может прийти в облике женщины, которая презирает законы нашего народа…

Минутная стрелка дрогнула. Осталось шестьдесят секунд.

– Я могу доказать, что говорю правду. – Лин развела руки в стороны. Шуршал подол ее платья, позвякивали бусины. У нее шумело в ушах. – Богиня возвращается в столпе огненном, на острие молнии. Одним мановением руки она озарит весь мир.

Тишина встретила ее слова. Лин слышала свое дыхание. Чувствовала на себе взгляды десятков людей. У нее в глазах потемнело от ужаса – от ужаса, который она усилием воли гнала от себя до этой минуты. Было безумием делать ставку на планы неизвестного человека – ведь с того момента, как она услышала разговор преступников в Черном особняке, могло произойти все что угодно.

Ее изгонят, как сына махарама. Она потеряет все: семью, близких и друзей, дом, способность исцелять…

Сначала вспыхнул свет. Золотая вспышка озарила небо, за ней вторая, третья – как гирлянды из огненных цветов. Мгновение спустя Лин услышала грохот, приглушенный расстоянием. Гул взрыва, скрежет металла и треск дерева.

«Две длинных тонны чистого черного пороха. Корабли сгорят прежде, чем спасатели успеют подобраться к ним».

Яркое сияние, подобное свету восходящего солнца, возникло за стенами Солта, и на фоне золотого неба четко вырисовывались черные фигурки стражей-шомрим.

Лин уронила руки.

Махарам, рухнув в кресло, уставился на нее в ужасе и недоумении.

В городе зазвонили пожарные колокола. Лин знала, что сейчас Бдительные бегут по улицам к пристани, где были пришвартованы спасательные лодки. Аристократы с Горы наблюдают за пожаром. Кел видит оранжевое зарево. Принц видит его. Он не думает о ней; взрыв и пожар не имеют к ней никакого отношения, по крайней мере, там, в большом мире.