Словно сквозь вату, до Лин доносились голоса шомрим, которые спустились со стен: шесть самых больших кораблей флотилии Ровержей превратились в черные обгоревшие скорлупки. Они загорелись внезапно, никакого нападения не было.

В первый раз с того момента, как объявила себя Богиней, Лин решилась взглянуть на людей, собравшихся на площади. На свой народ.

Мариам в волнении прижимала руку к губам. Натан качал головой. Мез озабоченно хмурился. Чана стояла прямо, ее глаза сверкали.

И еще она видела Орена – Орен смотрел на нее с ужасом и отвращением.

– На колени, – стальным голосом произнесла Хана. –Садии Эйзоон , на колени перед Богиней. Преклоните колени!

И они повиновались: все упали на колени перед Лин – молодые и старые, убежденные и недоверчивые, и пламя пожара, пылавшего в гавани, озаряло их лица. Даже Орен, который не верил ей, вынужден был последовать примеру остальных.

Лин не могла смотреть на это. Хана, Мариам, Мез… Она не хотела, чтобы они преклоняли колени перед ней, ей даже в голову не пришло, что такое может произойти, когда она обдумывала свой план. Ей стало нехорошо. А потом она с ужасом подумала о том, что скажет Майеш, когда вернется и узнает о совершенном ею. Лин скрестила руки на груди, стараясь подавить головокружение и тошноту.

Махарам неловко поднялся на ноги.

– Что ж, идем, – произнес он.

И Лин поняла, что он в ярости. Что он не верит ей, но бессилен что-либо предпринять. Отныне Давит Бенезар, махарам Кастеллана, стал ее смертельным врагом.

– Позволь мне проводить тебя в шуламат,Богиня . Там мы поговорим о том, что произойдет дальше.

Кел обернулся.

Джоливет стоял у него за спиной на дороге, которая вела от Северных ворот к башням Маривента. Келу никогда не приходилось видеть командира Эскадрона стрел растрепанным, в грязной одежде. Даже во время тренировок на Сеновале он выглядел как на параде. Джоливет всегда, с того самого дня, когда увез маленького Кела из приюта, напоминал ему, Келу, статую героя на городской площади: решительно стиснутые челюсти, взгляд, устремленный в пространство, прямая спина.

И сейчас он выглядел удивительно спокойным, несмотря на все, что произошло совсем недавно в Галерее, несмотря на то, что его мундир был порван и покрыт бурыми пятнами. На шее виднелся длинный кровоточащий порез. В руке воин держал обнаженный меч.

– Можешь не отвечать, – сказал Джоливет, подходя ближе.

Стражи, охранявшие ворота, отвернулись; дела Джоливета их не касались.

– Я прекрасно знаю, куда ты направляешься.

«Сомневаюсь».

– Вы думаете, я иду в «Каравеллу» или другое заведение, где можно расслабиться и забыть этот вечер…