Она не договорила, но я и так всё понял. И понял, что Ратибор в моей голове вдруг затих, как мышь за печкой. Ждёт.

— «Ну, — не выдержал он через минуту, — чего молчишь-то? Говори что-нибудь».

— Отстань, — мысленно рявкнул я, а вслух сказал:

— Тань, подожди меня здесь. Минуту.

Я зашёл в дом, прошёл в свою комнату, открыл сундук. Там, среди запасных свитеров и трофейных вещей, лежала маленькая бархатная коробочка. Я купил её ещё месяц назад в Свердловске, когда ездил за семенами. Стыдно признаться, но я тогда долго ходил вокруг ювелирного магазина, пока не решился. Кольцо было простеньким, тоненьким, с маленьким камешком. Не «импортным», как те, что в «Берёзках» продавали, а нашим, уральским изумрудом. Говорят, с месторождения, которое ещё до революции открыли.

Я сжал коробочку в кулаке, выдохнул и вышел на крыльцо.

Татьяна стояла, прислонившись к перилам, и смотрела на звёзды. Осеннее небо было высоким, чистым, и звёзды на нём висели, как лампочки в нашей теплице.

— Тань, — сказал я, и голос мой, кажется, чуть дрогнул. — Ты спросила, кто ты мне.

Она повернулась, и я увидел, как в её глазах блестят звёзды — или слёзы, не поймёшь.

— Я не умею говорить красиво, — признался я. — Я солдат. Я умею стрелять, ходить в разведку и растить травы. Но про чувства… про это… я не умею.

— «Скажи главное, — шепнул Ратибор. — А остальное само приложится».

— Я хочу, чтобы ты была не помощницей, не соседкой и не… — я запнулся, подбирая слово, — Не временным человеком. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Если ты, конечно, согласишься жить в этой глуши, с этим… — я постучал себя пальцем по виску, — С наставником в голове, с теплицей, с травником, к которому будут ходить толпами заказчики…

— Ты это серьёзно? — перебила она шёпотом.

— Серьёзней не бывает, — я достал коробочку, открыл её.

Колечко блеснуло в свете Луны, и я вдруг понял, что оно — как наш с Ратибором союз: маленькое, но крепкое. Сделанное не для красоты, а для дела.

Татьяна смотрела на кольцо, потом на меня, потом снова на кольцо. И вдруг — всхлипнула.

— Дурак, — сказала она. — Какой же ты дурак, Сашка Соколов.

— Это да, — согласился я. — Дурак. Но это не ответ.

— Да! — выдохнула она и бросилась мне на шею. — Да, да, да!

Я обнял её, прижал к себе и почувствовал, как у меня самого щиплет глаза. В голове у меня Ратибор молчал, но я чувствовал — он улыбается. Своей невидимой, магической улыбкой.

— «Поздравляю, — сказал он наконец. — Хорошую девку берёшь. С умом, с руками, с душой. И травы она любит. Это главное».

— Спасибо, — мысленно ответил я. — Спасибо тебе, старый. Без тебя ничего бы этого не было.