Я шёл первым, за мной — Трофимов, сзади, метрах в двадцати — его напарник, молодой парень из районного комитета, которого представили как «Коля, наш стрелок». Коля нёс карабин «Лось», и заметно нервничал.

— «Плохой стрелок, — мысленно заметил Ратибор. — Руки дрожат, дышит часто. Такого на серьёзного зверя пускать нельзя — изувечит только».

— Знаю, — мысленно ответил я. — Но выбора нет. Придётся самому страховать. Ты главное — вовремя подскажи, если зверь появится.

— «Подскажу. Только вы с ним на вышку вдвоём полезете? Он же коньяком пахнет!»

— А вот для этого у меня есть средство.

Я обернулся к Трофимову, протянул ему маленький пузырёк с мутноватой жидкостью:

— Евгений Степанович, вот это — брызните на одежду, на руки, на лицо. Только в глаза не попадайте. Это наш секрет — перебивает человеческий запах, но не пугает зверя. Проверено.

Трофимов взял пузырёк, понюхал, удивлённо поднял бровь:

— Травами пахнет. Лесом.

— Лесом и должно пахнуть. Мы же в гостях у леса, а не на танцах в Доме культуры.

Он хмыкнул, но побрызгался. Я тоже обработал себя и Колю, который на всякий случай отступил на шаг, но потом всё же позволил.

К вышке подошли когда начало темнеть. Луна ещё не взошла, и мы двигались почти наощупь, но я знал каждую кочку, каждую ямку на этой тропе.

— Лестница скрипучая, — прошептал я. — Поднимайтесь медленно, держитесь за перила, не наступайте на середину ступеньки — там гнилые доски. Я полезу последним.

Трофимов, к его чести, лез умело. Видно, что охотник бывалый, не новичок. Коля же застрял на середине, и я услышал, как он тихо, но отчётливо выругался. Пришлось подхватить его за пояс и буквально втолкнуть в будку.

В будке было тесно. Три человека с оружием — это уже толпа. Я устроил Трофимова у переднего окна, Колю — сбоку, а сам притулился в углу, у задней стенки, откуда был виден весь сектор и куда можно было быстро выскочить, если потребуется.

— Теперь — тишина, — прошептал я. — Ни звука. Даже не кашляйте. Если захотите кашлянуть — зажмите рот рукой. И главное — не курить. Я чую запах табака за версту, а лось — за три. И вот это выпейте, — протянул я им два небольших аптекарских пузырька, — Чтобы в темноте лучше видеть.

— Проверим, — едва слышно ответил Трофимов, но снадобье принял, и буквально через паруу минут, подёргав меня за рукав, поднял вверх большой палец.

И мы замерли.

Наступила та особенная, охотничья тишина, которую я знал с детства. Когда слышно, как ветер шевелит овёс на поле, как где-то далеко, на болоте, кричит коростель, как ухает филин в лесу. И когда кажется, что весь мир замер в ожидании.