— А с мопедом — очень, — усмехнулся я.

— Вот-вот, — заржал Вован. — Он свой мопед больше, чем некоторых баб, любит.

Мы въехали во двор уже в сумерках. Аннушка ждала нас с ужином. Пахло так, что у меня слюни потекли. Жареная картошка с грибами, солёные огурцы, свежий хлеб и, кажется, что-то мясное в горшочках.

— Ох, молодцы, что почти засветло вернулись! — всплеснула она руками. — А я уж переживать начала. За стол, за стол!

За ужином мы почти не разговаривали — налегали на еду. Вован с Аннушкой переглядывались и улыбались.

— Наработался, — констатировала Аннушка. — Это хорошо. Здоровый сон будет.

— Ага, — промычал я с набитым ртом.

Ратибор молчал. Видимо, тоже устал за день от обилия впечатлений. Или просто давал мне время, чтобы переварить информацию.

После ужина я вышел на крыльцо, сел на ступеньки и закурил. Да, я не курил с армии, но иногда, по особым случаям, позволял себе одну сигарету. Пачка в бардачке Явы ещё с до армейских времён лежала. Вечер был тёплый, тихий. Где-то в лесу ухал филин, в траве стрекотали кузнечики. Звёзды уже начали зажигаться на небе — яркие, крупные, совсем не такие, как в городе, с его подсветкой.

— Хорошо тут, — выдохнул я в темноту.

— Хорошо, — согласился Ратибор. — Я чувствую, как земля дышит. Как деревья тянутся к небу. Как каждая травинка живёт своей жизнью. Ты даже не представляешь, какое это счастье — снова быть в лесу.

— Представляю, — тихо ответил я. — Ты же двести лет в дубе просидел.

— Не в дубе, а внутри дуба, — поправил он меня. — Это большая разница. В дубе я был заперт, как в темнице. Видел бы, слышал, но не мог коснуться. Не мог выйти. Но это в прошлом. Теперь — могу. Через тебя.

— Через меня, — вздохнул я. — Слушай, а это не опасно? Для меня?

— Не опаснее, чем жить вообще, — философски заметил старик. — Любая жизнь — риск. Но я тебя не обижу. Мы теперь связаны. Так получилось, что ты — мой дом. А свой дом я берегу.

Я докурил, затушил окурок и зашвырнул его в темноту. Потом подумал и пошёл подобрал. Нечего мусорить в таком месте.

— Молодец, — одобрил Ратибор. — Уважаешь лес.

— Привычка, — буркнул я. — В армии приучили за собой убирать.

В доме уже горел свет. Аннушка мыла посуду, Вован читал газету. Я пожелал им спокойной ночи и ушёл в летнюю кухню, на свою раскладушку.

Уснул я мгновенно. И снова мне снились странные сны. Лес, поляна, костёр. Вокруг костра сидят люди в странных одеждах и о чём-то говорят на непонятном языке. А я сижу рядом и слушаю. И мне почему-то спокойно и хорошо.

Утро началось с того, что меня кто-то тряс за плечо.