Зато у нас теперь есть УАЗик, который после Васиной колдовской работы ходит тихо и ровно, как танк на пенсии. Раму мы ту, армейскую, всё-таки сдали на Вторчермет, предварительно сняв с неё всё, что можно было прикрутить к нашей служебной. Прапор Степаныч остался доволен — и водку свою получил, и отчётность закрыл. Нам же достался обновлённый автомобиль за смешные деньги.

— Ну что, Сокол, — хлопнул меня по плечу Вован, когда мы в очередной раз объезжали дальние солонцы, — Теперь ты не просто егерь, а егерь на колёсах. Половина проблем отпала.

— А вторая половина? — уточнил я, притормаживая перед очередным ухабом.

— Вторая — это браконьеры, зима и твои травы, — хмыкнул он. — Но с травами, я смотрю, у тебя вообще любовь.

Я промолчал. Любовь — это мягко сказано. Скорее, одержимость, которую Ратибор маскировал под «необходимостью расширения сырьевой базы».

Последние две недели превратились в настоящий конвейер. Утром — обход участка, ремонт солонцов и кормушек. Днём — сбор трав. Вечером — их сушка, сортировка и, под чутким руководством старика, Анализ. Обычный, поверхностный, которым я уже более-менее овладел, но Ратибор каждый раз требовал большего.

— «Ты чувствуешь только верхний слой, — ворчал он, когда я в очередной раз ошибался. — А нужно проникать глубже. Трава — это не просто листья и стебли. Это опыт прожитого лета, память дождей, тепло солнца. Всё это влияет на силу.»

Я сидел вечером на веранде, передо мной была разложена ромашка. Та самая, луговая, которую я нарвал по дороге в Зобнино. Моя рука парила над цветками, и я пытался уловить то, что описывал Ратибор. Тепло. Свет. Лёгкую горчинку, которая говорила о том, что ромашка собрана вовремя, в самом соку.

— «Лучше, — одобрил старик. — Но всё ещё не идеально. Попробуй взять чуть больше Силы. Только аккуратно, не вытягивай всё.»

Я усилил концентрацию. Вдруг ромашка вспыхнула в моём сознании — не светом, а целой гаммой ощущений. Я почувствовал утреннюю росу на лепестках, жужжание пчелы, которая кружила над цветком, и даже далёкий гул трактора, который шёл по полю за лесом.

— «Вот это да! — выдохнул Ратибор. — Молодец! Ты меня удивил. Это уже почти полноценный Анализ. Ещё немного практики — и сможешь определять силу сбора с закрытыми глазами.»

Я открыл глаза, потрясённый. Рука слегка дрожала, но внутри было чувство… правильности. Будто я сделал что-то важное.

— А теперь, — продолжил наставник, — давай займёмся тем, ради чего мы всё это затеяли. Зелья на продажу.

С зельями вышло сложнее. Мазь омолаживающую Зинаида Марковна забрала у меня всю, пообещав продать дней за десять. Пришлось срочно варить новую партию, и тут уже не до анализов — режь, дави, мешай, выпаривай, разливай. Хорошо, что основа — «Геронтол» и вазелин — были запасены с избытком. Травы тоже имелись, но Ратибор ворчал: