Комов Валентин Фёдорович — директор издательско-полиграфического комплекса «Советская Сибирь», который печатал всё и вся.

Совещание началось без опоздания. Честно говоря, Никульковский опасался, что ничего не выйдет, слишком большим был скачок тиража и мало времени, а чиновники всё утопят в согласованиях, уточнениях лимитов, планов, перераспределениях мощностей и так далее. Но он ошибся, тогдашние новосибирские чиновники, вкупе с партийными органами, когда хотели и когда было надо, могли и умели решать сложнейшие вопросы эффективно и без проволочек. Война научила!

Поэтому всё вышло по другому.

— … миллион не миллион, но видимо около этого, — закончил вступительное слово Аверьянов. — Валентин Фёдорович (обращаясь к Комову), скажи, мы сможем напечатать весь тираж к февралю на твоих типографских мощностях?

И тут случилось чудо!

— А то! — гордо ответствовал Комов. — Мы же в прошлом году новый журнальный корпус запустили на улице Немировича-Данченко. Мощность — четырнадцать миллионов экземпляров. Даже «Здоровье», «Крестьянку» и «Работницу» там сейчас печатаем. Там ещё пока остались незадействованные мощности. В общем, успеем, сделаем… если Иван Васильевич (кивнул на Ковалёва) лимиты на бумагу и краску добавит.

— Иван Васильевич! — уже без напряжения спросил Аверьянов, обращаясь к Ковалёву. — Добавишь «Совсибири» бумаги и краски?

И чудо повторилось!

— Ради такого дела добавлю! Жаль что вас с нами уже не будет, Геннадий Иванович! — совершенно серьёзно ответил Ковалёв.

— А где же я буду⁈ — грозно насупился Аверьянов, опасно заморозившись лицом.

Ковалёв, храня интригу, немного помолчал и с каменным лицом выдал:

— Известно где, в ЦК КПСС, на Старой площади в городе Москве. А где квартиру дадут, не знаю. А как вы хотели? Областного партийного руководителя — молодого, энергичного, который в далёкой Сибири сумел вырастить литературный журнал с миллионным тиражом, туда заберут быстрее, чем он сам об этом успеет подумать. Се ля ви, такова жизнь!

Здесь Ковалёв позволил себе слегка улыбнуться. Аверьянов тут же оттаял:

— Ну ты б шутник, Иван Васильевич! Нашёл место и время шутить… У меня б чуть сердце не остановилось от твоих шуточек.

Все сразу заулыбались. Мастерская лесть Ковалёва, замаскированная под шутку и филигранно исполненная, получила верную оценку у матёрых советских чиновников — высокий класс! К тому же известно — в каждой шутке есть доля шутки.

— Посерьёзнее, пожалуйста, товарищи! — тоже улыбаясь, продолжил совещание Аверьянов. — С главным, полагаю, решили.

Он посмотрел на Карякина: