А деньги за корову так и сгорели. Совхозные готовы были привести на двор любую свою корову. Хоть и самим прийти вместо нее! Но вернуть деньги отказались категорически, совхоз же, каждая живая копейка на счету. Мама отца за это… и долго потом еще булькала.
Так и забылось. Хотя нет… осенью честные совхозные засчитали те деньги за корову, которую мужики традиционно покупали на зиму, на балконы.
А дядьки Вадьки зять вскоре погиб. Он был быком, и по жизни, и по криминальной специальности. Где-то его тогда шмальнули его приятели. Времена хоть ещё были и не бандитские, но всякое тогда случалось в Новосибирске.
Опасный был персонаж этот зять, шальной. Достаточно сказать, что когда у них дома ладилась гулянка, родные вожжами вязали ему руки и ноги. Клали его, связанного, на диван, а рюмку, размером с небольшой стаканчик, ко рту подносили. Так он и хлебал водку, лёжа. А потому, что если так не сделать, то после третьей он хватал топор и носился по улице с криком:
— Всех б порешу!
* * *
С уверенностью в сто один процент можно сказать, что Архиповых тогда не ограбили, не убили, не порвали, не изувечили, не закопали… а только орали по ночам, ну и так, по мелочи, — это исключительная заслуга капитана Евгения Васильевича Семенихина, спасибо ему. Он часто заезжал на стройку, даже иногда выпивал с отцом по соточке. Так и привыкли Архиповы к дяде Жене, уже как родной был. И он, похоже, привык к ним, особенно к Антону, уже полагая его просто талантливым и литературно одарённым мальчишкой, а никаким не врагом государства.
К тому времени Семенихин уже пребывал в новой должности заместителя начальника четвёртого отдела (борьба с антисоветскими и иными враждебными проявлениями) УКГБ НСО, ждал погоны майора и все антисоветчики в городе боялись его, как огня.
А всё Антон! Не будь его, не было и шпионов из ЦРУ, которых дядя Женя заловил и заслужено получил за это повышение в звании, должности и окладе.
И замкнулся круг
Фантастика и нормальность
— Ты когда третью часть Кобры собираешься писать? — спросил Анатолий Васильевич Никульковский у Антона. — Читатели письмами завалили, требуют продолжения. Журнал тоже не против.
Они медленно, прогулочным шагом, шли по вечерней улице Восход вниз, к Оби, погода позволяла. Дальше их пути расходились… Антону — на левый берег через Коммунальный мост, а Никульковскому — направо, на автобусе, по Красному проспекту, до Депутатской, где он жил с 1952 года.
Сегодня в ГПНБ Иза Решетняк проводила очередное заседание городского «Клуба книголюбов». Начали в три, думали в час-полтора уложиться, но вот, засиделись. Вместе с приглашённым автором — молодой новосибирской писательницей Ниной Садур, разбирали её только что опубликованную в «Новосибирских Огнях» повесть «Это моё окно», первую и отчасти «магическую» публикацию. Не чистую фантастику, но с ощущением немного сдвинутой реальности в несколько зависшем времени. Всё на грани нормальности с чуть уже даже размытой чертой. Но Никульковскому нравилась такая литература, она приятно щекотала сознание своей необычностью.