— Я понимаю, — тихо сказал Антон. — Это не по программе.
— Не по программе… — Никульковский попробовал слово на вкус и поморщился. — Знаешь, Антон, программа — это как рельсы. Они нужны, чтобы поезд ехал и не сходил с пути. Но если ты видишь, что рядом с рельсами растёт цветок, или тропинка в лес уходит, — нельзя делать вид, что их нет. И ты эту тропинку нашёл. И прошёл по ней.
Антон слушал, не перебивая.
— Поэтому я вот что предлагаю, — продолжил Никульковский уже деловым тоном. — Оставить твою работу в конкурсе мы не можем, не нарушив правил. Но я её не отдам в общую кучу. Хочу, чтобы она отдельно лежала. У нас в журнале есть семинар «Молодые голоса», где мы встречаемся с молодыми авторами. Приходи в редакцию! Не для публикации, конечно, пока рано, но для разговора — в самый раз. Расскажешь, откуда ты всё это взял, как ты эту историю про офеней видишь дальше. Вместе подумаем, как её… приручить, чтобы и классика была, и твоё видение осталось.
— Так может у Изабеллы Яковлевны тогда, в её «Клубе книголюбов»? К ней сейчас в ГПНТБ много народу приходит, со всего города. И молодые и не очень.
— Отличная идея! — обрадовался Никульковский. — Я ей сам позвоню, время согласую, что бы я тоже смог прийти… и своих привести. Годится?
— Да, конечно!
— И вот ещё что… Не бросай эту историю. Даже если кто-то скажет, что она не по рекомендованному списку. Иногда самые важные вещи как раз вне рекомендованного списка и живут.
Когда Антон положил трубку, Никульковский ещё несколько секунд посидел, глядя на телефон, потом встал, подошёл к окну и с удовольствием закурил.
«Не бросать!», — повторил он про себя и улыбнулся.
Ну кто так строит⁈
Новый дом
Этим летом у Антона было много дел с родителями. Они строили дом. Участок почти двадцать соток — выкупили два соседних, Дядьколя Соседов помог быстро оформить. И такого дома в их дачном кооперативе в городской черте, недалеко от локации, именуемой «Тёщин язык», сейчас не было ни у кого. Не сказать, что на вид дом большой… и простой, вроде… но за этой видимой простотой настоящая гармония линий и пропорций. Захочешь, сам такой не нарисуешь. А тогда свои дома рисовали именно, что сами.
В Новосибирске же как в частном секторе — халупа, халупа, халупа — хоп! — дворец дорохо-бохато, и опять — халупа, халупа, халупа. Красивых частных домов практически не было, не считая дореволюционных купеческих в Центре и Нахаловке, да и то из брёвен и уже не частных.
С Антоном училась девочка — Оля Новикова, симпатичная, длинноногая, можно сказать, красавица. Так вот их семья жила в своем доме-теремке на Вертковской (или на Вертковского⁈). И потому этот домик выглядел сказочным теремком, что мама Оли — художник в издательстве, и она этот теремок сама придумала и нарисовала, а папа Оли сам его строил и отделывал, он классный строитель — прораб. И других достойных примеров красивых частных домов в Новосибирске Антон не знал. Да, были дома добротные, большие… но некрасивые.