А Катернинушка… Возможно она потом нашла себе другого жениха.

Не бросать!

Анатолий Васильевич дочитал последнюю страницу работы Антона Архипова, медленно снял очки и положил их на стол. На лице его играла лёгкая улыбка, в которой смешивались удивление, гордость и тихая грусть по тем временам, когда и он сам был мальчишкой, мечтавшим о большом деле.

— Ну что ж, Антон, — тихо произнёс он. — Ты не просто прочитал «Коробейников». Ты их прожил.

Некоторое время Никульковский сидел молча. Как и в прошлый раз, с «Магом по имени Кобра», его накрыло и некоторое время не отпускало чувство обиды и острой несправедливости — а где продолжение, почему его нет, поэма же длинная⁈

Однако умом он понимал, что работу с конкурса нужно снимать и пока даже не думать о её публикации в журнале. Как с Барковым, Ломоносовым и Сумароковым. Формально повод для этого был — поэма Некрасова «Коробейники» не входила в рекомендованный перечень произведений русских писателей для изучения в школе. И то что «Коробейников» в обязательном порядке пели хором на всех новосибирских застольях, ничего не меняло.

«Ну вот, дожился! Превращаюсь в старого замшелого формалиста» — сердито подумал Никульковский.

И он решил лично поговорить об этом с автором — Антоном. Вздохнул и набрал домашний номер мальчика.

— Алло, Антон? Это Никульковский! — голос у главреда был не строгий, но взявший трубку Антон сразу понял — сейчас его будут ругать.

— Да, Анатолий Васильевич… — голос у Антона предательски дрогнул, и он тут же прокашлялся, стараясь звучать твёрже. — Я вас слушаю.

— Ты не пугайся, — спокойно сказал Никульковский, будто сквозь трубку увидел этот испуг. — Не для разноса звоню. Наоборот. Сейчас твою работу конкурсную читал. Долго. И знаешь… я даже окно открывал, чтоб голову проветрить. Ты там столько всего накрутил — и про офеней, и про «феню», и про Хазарский каганат… Это ж сколько ты в библиотеке просидел, чтобы всё это собрать а одну кучу?

Антон покосился на стопку библиотечных книг на столе: Томик Некрасова, «Толковый словарь» Даля, потрёпанный том по истории церковного раскола, какой-то краеведческий сборник, где мельком упоминались офени.

— Ну… я старался, — пробормотал он. — Хотел, чтобы не как у всех.

— Получилось! Не как у всех. И это ценно. Только вот… ты ведь не просто факты собрал. Ты историю про Ваню и Катеринушку, фактически, переписал. И она… цепляет. Очень.

— Спасибо, — выдохнул Антон.

— Не торопись благодарить, — мягко оборвал его Никульковский. — Конкурс у нас школьный — эссе по классике, поэтому формально твою работу нельзя в нём оставить. Она не по рекомендованному школьному списку. Но я не хочу, чтобы ты думал, что её не заметили. Или что она плохая.