Я наклонился вперед и двумя руками подвинул эту кучу поближе к полковнику.

— Вот мои доказательства, господин Ли. Мы ведь понимаем, насколько тяжело и сложно управлять столь огромной станцией. Расценивайте это как признание вашей значимости. Надеюсь, нашего скромного взноса хватит, чтобы покрыть «санитарные издержки»?

В кабинете стало тихо.

Полковник не сводил глаз с золота. Калькулятор в его голове выдал итоговую сумму, и она перевесила любые сомнения.

— Хорошо, — наконец произнес он, облизнув сухие губы. — Я пропущу. Мы оформим как спецгруз. Так проще. Не придется выдавать документы каждому. Сколько вагонов со специалистами генерала Чжу?

— Все. Все десять вагонов, — сообщил я с милой улыбкой. — Ну и конечно, платформы с углем, водой тоже считаются. Еще мне нужны бумаги. Настоящие транзитные документы. Не собираюсь на каждой станции объяснять местным царькам, кто я такой.

Ли скрипнул зубами. Его сухая рука с длинными ногтями медленно потянулась к золоту и накрыла кучу. Он сейчас очень сильно напоминал пресловутого Голума. Так и казалось, полковник ляжет на свою добычу грудью и прошипит:'Моя прэ-э-э-элесть…"

— У вас ровно час, князь. Через час эшелон должен исчезнуть с путей моей станции.

Полковник выдвинул ящик стола. Вынул два плотных, желтоватых бланка казенной бумаги. Взял химический карандаш, быстро заполнил колонки сверху вниз.

— Вот два документа. Первый — литерный транзитный пропуск на десять вагонов. Досмотру не подлежат, — процедил Ли. — Второй — санитарная вольная. Свидетельство дезинфекции.

Он открыл лакированную шкатулку. Достал тяжелую, квадратную нефритовую печать — государственную «Гуань-инь». Макнул её в плошку с густой, ярко-красной киноварной мастикой и с силой, навалившись всем весом, припечатал оба листа. На бумаге расцвели огромные красные штампы — символ абсолютной власти на железной дороге.

Я встал. Медленно, демонстрируя, что диалог окончен. Дождался, пока мастика подсохнет. Аккуратно свернул листы и вложил во внутренний карман шубы.

— Умный выбор, полковник. Генерал Чжу ценит исполнительных людей, и я обязательно озвучу ему, кто внес вклад в реализацию проекта.

Ли поднялся со своего места. Коротко, сухо кивнул. На его лбу блеснули бисеринки пота. Все-таки волновался, сволочь. Опасался. Наглый русский мог быть кем угодно. В том числе — проверяющим от самого генерала. Подставным «тайным покупателем».

— Лейтенант, проводи господина. Лично проследи, чтобы эшелон заправили углем и водой немедленно, — приказал он на английском, чтобы я понял.