Решил взять две коляски, дабы не жаться друг к другу в одной. Ну и потом, так было разумнее.

Мой тощий зад китаец еще мог увезти, но если рядом усядется Тимоха со своими медвежьими габаритами, у бедного рикши просто переломится позвоночник. Да и с точки зрения безопасности это практично. Телохранитель должен иметь пространство для обзора и маневра, а не сидеть в тесноте рядом с объектом охраны.

Через пять минут мы с вахмистром уже тряслись в этих чудо-повозках, двигаясь друг за другом.

Худые, жилистые китайцы в синих ватниках, завидев блеск серебряной монеты, впряглись в оглобли своих двухколесных колясок и резво потащили нас по заснеженным улицам Харбина.

Я, пользуясь моментом, снова принялся изучать место, в котором оказался волей случая.

Город реально задыхался от наплыва беженцев, и это чувствовалось повсюду.

Прямо на обледенелых тротуарах, под ослепительными витринами дорогих магазинов, на жалких узлах со скарбом сидели люди. Целые семьи. Они жались друг к другу, кутаясь в рваные ковры и пледы.

Бывшие офицеры в истрепанных шинелях со споротыми погонами — те самые, что еще недавно шли в штыковые атаки за Империю — теперь кололи лед у кабаков или стояли у водосточных труб с протянутой рукой, пряча глаза от прохожих.

Женщины с тонкими, интеллигентными лицами, пытались продать остатки прошлой жизни: серебряные ложечки, вышитые платочки, фамильные брошки.

Настоящая гуманитарная катастрофа, выставленная напоказ. Огромный, стихийный рынок сломанных судеб.

Наши рикши, надрывно кашляя, лавировали между редкими автомобилями, тяжелыми ломовыми телегами и этой бесконечной толпой людей.

— Газета! Экстренный выпуск!

Звонкий детский голос перекрыл гул толпы. Мальчишка лет десяти, в огромной не по размеру кепке и рваных ботинках, обмотанных тряпьем, размахивал листом бумаги.

— Крым пал! Врангель бежит! Красные в Севастополе! Красный дракон пожирает Крым! — выкрикивал он сначала по-русски, а затем мгновенно переходил на гортанный местный диалект и повторял то же самое.

Я властно поднял руку и приказал своему рикше остановиться. Коляска дернулась. Тимофей, ехавший следом, тоже притормозил, подозрительно озираясь. У вахмистра прямо началась паранойя на воров и бандитов. Особенно после того, как Соломон подробно пояснил особенности этого города.

Мальчишка мгновенно подскочил ко мне, учуяв запах денег.

Я щелчком отправил ему мелкую серебряную монету. Она сверкнула в сером воздухе, пацан ловко поймал ее на лету. Через секунду в моих руках уже была пахнущая свежей типографской краской местная газетёнка. Я развернул ее.