— Двигай! — крикнул рикше, и мы снова покатились в сторону Фуцзядяня.

Сам принялся изучать новости.

Передовица пестрела кричащими заголовками, набранными крупным шрифтом.

КАТАСТРОФА НА ЮГЕ РОССИИ! КРЫМ ПАЛ!

По срочным телеграфным сообщениям, 14–16 ноября части Красной Армии под командованием большевика Фрунзе прорвали оборону и ворвались на полуостров. Остатки доблестной армии генерала Врангеля в спешном порядке эвакуируются из Севастополя и Керчи на кораблях Черноморского флота в Константинополь. Очевидно, что для Маньчжурии сие трагическое известие означает скорую новую волну беженцев, окончательно потерявших надежду на возвращение в родные пределы.

КИТАЙСКИЙ ВОПРОС: ОТМЕНА ЭКСТЕРРИТОРИАЛЬНОСТИ!

Правительство в Пекине сделало официальное заявление о прекращении признания полномочий дипломатических представителей старой России. В Харбине это уже привело к немедленной ликвидации российских судов и полиции. Город фактически переходит под полный юрисдикционный контроль китайской администрации. Обозреватели отмечают колоссальный хаос в делопроизводстве и правах собственности русских резидентов.

ФИНАНСОВАЯ ЛИХОРАДКА И БРОШЕННЫЕ ГРУЗЫ!

На коммерческих рынках царит полная неразбериха. Японская иена неуклонно укрепляет свои позиции, в то время как местный серебряный «даян» лихорадочно скачет в цене, разоряя коммерсантов. Особую тревогу вызывает ситуация на сортировочных станциях и в пакгаузах, где скапливаются тысячи тонн грузов, предназначавшихся для нужд уже несуществующего Белого правительства. Сие колоссальное имущество стремительно становится добычей для

стервятников-спекулянтов и контрабандистов всех мастей.

Я внимательно вчитывался в эти строчки и сразу анализировал информацию.

Расклад предельно ясен. Империя окончательно умерла, правила игры меняются прямо у нас на глазах.

Оторвался от изучения новостей, посмотрел по сторонам. Окружающая реальность стала совсем иной.

Я не заметил, как мы оказались в другой части города. «Русский» Харбин, с его домами в стиле модерн, сменился теснотой и хаосом.

Район Фуцзядянь разительно отличался от респектабельной Пристани и Нового города. Это был настоящий Китай. Узкие, кривые улочки, глухие заборы. Здесь царила суровая азиатская прагматичность. Никакого шика и блеска.

Рикши остановились у границы складов. Мы с Тимохой выбрались из коляски.

— Да чтоб тебя! — выругался я с раздражением глядя вниз.

Ноги мгновенно погрузились по щиколотку в серую кашу из снега и конского навоза.

— И не говорите, Павел Александрович… — хмуро поддакнул Тимоха.