— Ты же у князя сейчас в фаворе, — вкрадчиво продолжал Семен. — Твою подпись он и глядеть не станет. Подмахни бумажку, а? Помоги человеку. Он, сам понимаешь, парень благодарный.

«Благодарный». Вот это уже переход к настоящей сути дела, мог бы с того и начать. А то за честность что-то рассказывает, за семьи…

Я демонстративно нахмурился, скривился и со злостью сломал сигарету.

— Семен, какие подписи? Мне такие риски сейчас совсем ни к чему, сам понимаешь. Меня Милорадович и так чуть ли не под микроскопом разглядывает.

Нужно было показать ему старого Волконского. Трусливого, думающего только о своей шкуре — но вместе с тем жадного, набивающего себе цену.

— И ради чего рисковать? Ради «спасибо»? — я криво усмехнулся. — Зарплата — слезы, а тут еще из-за чужих запятых под раздачу попасть. Нет уж, увольте.

Семен расслабился. Он-то знал, на какие кнопки жать.

— Да какой риск, я тебя умоляю! — он махнул рукой. — Там все чисто, технически не подкопаешься. А Потапов не обидит. Он мужик понятливый.

Я выдержал паузу, глядя в окно. Изобразил на лице мучительную борьбу с остатками совести. Наконец, махнул рукой.

— Ладно. Погляжу твои бумажки. Но учти, Семен. Если что — я тебя не знаю и этот разговор тебе приснился. Понял?

Лицо Семена просияло. Он победно хлопнул меня по плечу.

— Вот это по-нашему! По-людски! — радостно воскликнул он. — Душа в тебе все-таки есть, Димка! В «Горнице» пересечемся, там и порешаем. Я тебе позже звякну, как Потапов все подготовит. Завтра-послезавтра будет, я так мыслю.

Я кивнул. «Горницей», по воспоминаниям Волконского, назывался кабак, где он встречался с людьми калибра Семена. Людьми, которые в его любимом «Уральском самоцвете» смотрелись бы как кусок навоза на кипельно-белой скатерти.

Он выскочил из курилки, довольный собой. А я остался один, позволив себе самодовольно ухмыльнуться.

Нормально порыбачил для первого дня.

* * *

Тусклый энергетический сгусток сорвался с руки князя и с тихим гулом полетел в мою сторону. Я уже привык к этим спаррингам. Милорадович не столько учил меня заклинаниям, сколько вбивал базу в подкорку. Боевая магия была не только про реакцию тела, но и про реакцию разума. А также про силу, но она росла сама собой: чем больше колдуешь, тем лучше колдуешь. Такой вот логичный принцип.

Рефлекс на защиту сработал, и тело ответило почти без задержки. Месяц тренировок, правильного питания и трезвой жизни давал свои плоды. Я же говорил, что туша Волконского обладала потенциалом. Надо было только с ней нормально поработать.

Я вскинул руку, выпалил формулу.