Да и в обычной жизни память работает так же. Мы же не помним все и сразу. В каком-то смысле оно как с компами: есть оперативная память — быстрая, но небольшая. В ней находится то, что нужно прямо сейчас. А все остальное лежит на жестком диске, в архиве. И когда появляется необходимость, нужная информация подгружается в «оперативку».

Вот и тут точно так же.

Я увидел Милорадовича и вспомнил, что о нем знаю. Меня спросили, кто я — и я без труда назвал имя и должность. Зашел в подъезд — и ноги сами понесли меня к нужной квартире.

Можно было напрячься и перебрать прямо все воспоминания, но это даже в спокойной обстановке не так просто, как кажется. Чтобы что-то вспомнить, надо было об этом хотя бы подумать. А откуда я знаю все перипетии жизни моего предшественника?

Эта теория многое объясняла и давала надежду. Оказывается, в этом мире я не был совсем уж слепым котенком. Просто надо эти знания освежить.

Я глянул на Баюна. Он, закончив с умыванием, снова смотрел на меня.

— Так, — произнес я, начиная процесс. — Я — Дмитрий Сергеевич Волконский. Советник в Министерстве Магических Ресурсов.

Баюн чуть склонил голову.

— Младший. Младший советник, — поправил он. Без издевки, просто проявлял внимание к деталям.

Стоило мне произнести эту фразу, как дело тут же пошло. Информация всплывала в моем разуме, подтягиваясь в «оперативку».

Здание министерства, мой кабинет, лица и имена людей, с которыми Волконский контактировал на работе… Его — а теперь мои — должностные обязанности.

Теоретически я должен был заниматься анализом запросов на выделение ресурсов, отчетностей немногочисленных оставшихся предприятий, документов всяких. На практике же моя работа состояла в том, чтобы не мешать работать другим. Я ставил подписи на документах, даже не читая, дремал на совещаниях и большую часть времени просто сидел, залипая в телефоне либо помогал «решать вопросы» в меру своей ограниченной власти за «неофициальные премии», с которых в основном и кормился.

А после работы начиналась настоящая жизнь. Ну как жизнь. Ее имитация.

Бани, кабаки. Ресторан «Уральский самоцвет» — главное злачное место города. Там собирались все: нувориши, бандиты средней руки, коррумпированные чиновники, мутные «решалы». Все, кто сумел оторвать кусок от и без того на ладан дышащего тела Каменограда. Там открыто демонстрировалось нечестно нажитое и честно отнятое. Самые «сливки» этого, с позволения сказать, общества, Волконскому были не по статусу, но своя компания у него имелась.

Гоша Спиридонов. Майор из городского управления внутренних дел, по-простому — мент. Не полицейский, а именно что мент. Его лоснящаяся, красная рожа так и грозила разойтись по швам в любой момент, и нажрал он ее совсем не на официальную зарплату.