Организацией постройки занялся Трибор. Он велел нам искать по берегу и валить еловые сушины. Нам предстояла нелёгкая задача — соорудить два больших плота, выдерживающих по десять человек с их пожитками, бронёй и оружием. Мы работали, разбившись по тройкам, сменяя друг друга. Повалив дерево, обрубали вершину, остатки сухих веток и, обвязавшись верёвками, вдесятером волокли длинные брёвна к месту сборки. Трибор тем временем отсёк от одного из комлей небольшой чурбан и погрузил в воду, на глаз определяя запас плавучести.

К концу дня мы уже с трудом держались на ногах. Несколько раз меняли дозорных, но всё было спокойно. Лес словно затаился.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы начали вязать плоты, используя пеньковые верёвки и гибкие ивовые прутья, вымоченные в реке. Спустив плоты на воду и зафиксировав их на мелководье швартовочными тросами, мы установили сколоченные ещё на берегу подгребники, затем вставили и закрепили греби. Остатки верёвок мы пустили на то, чтобы принайтовать к брёвнам наши тюки. Оружие сложили в центре плотов, укрыв его щитами и вбив для верности гвозди, выступающие на полпальца. Нехорошо, сказал Трибор, если с накренившегося плота начнут соскальзывать мечи.

Отчалили в сумерках.

Нападения так и не последовало. Вот только радости это не прибавило никому. Нас ждали в другом месте. Не исключено, что на порогах.

Я плыл на одном плоту с Коэном и Гроргом. Впереди, на некотором удалении от нас, держался плот, которым командовал Трибор. Лоцманом он взял Ивена.

Наши плоты вынесло на середину реки. Когда берег, примыкающий к угодьям Гончих Псов, отодвинулся, слившись в единую чёрную массу, я расслабился. И впервые за последние сутки почувствовал себя в безопасности. Убивать мне доводилось часто, и выходить живым из неравных схваток — тоже. Но то — с людьми или дикими животными. Сейчас же нам противостояли силы, ранее неведомые и с трудом укладывающиеся в моём воображении.

Течение медленно сносило нас к северо-западу.

Передо мной, скрестив ноги, уселся Коэн.

— Поешь, — он протянул мне крошащуюся лепешку и кусок солонины.

Благодарно кивнув, я набросился на еду.

Грорг стоял на корме, держа гребь. Рык улёгся за моей спиной, положив морду на массивные лапы и не проявляя видимого интереса к происходящему. Впрочем, волны от него исходили иные. Рлок впервые оказался на плоту, и его разум жадно впитывал нахлынувшие образы… Остальные понемногу разворачивали припасы.

Я положил рядом с пастью рлока кусок солонины. Зверь тоскливо посмотрел мне в глаза, но еду принял. Кусок моментально исчез в бездонной пасти.