— Кому рассказал? — спросил он сразу.

— Никому мастер. Никому не рассказывал. — ответил я торопливо. — Просто хотел поблагодарить за место. Да и не понятно, как в таком городе как Шэньлун, может находиться практически готовая площадка для тренировок и медитаций, и так рядом с лестницами между ярусами. И пустая.

— Нос бы тебе оторвать, любопытному, — проговорил в ответ кузнец, — Дело ему доброе делаешь, а он туда же в душу лезет.

— Понял мастер, — я встал, поклонился уважительно. — Действительно, глупый вопрос, и еще раз спасибо за помощь!

Только я сделал пару шагов, как за спиной упал громко молот, заставляя меня обернуться, и увидеть, как Цао, снимает перчатки.

— Ну-ка сядь, — сказал он, и голос его прозвучал иначе, чем обычно, без привычного ворчания, просто устало, словно каждое слово давалось с трудом. — Раз уж спросил, так слушай. Только чтобы ни слова никому, понял? Иначе я тебя из этого двора ногами вынесу, и плевать мне, что ты теперь на последней стадии костей. Молодой, а чутье не хуже волчьего.

Я сел обратно, кивая, но не совсем понимая про чутьё и приготовился слушать. Интонация старика говорила о том, что сейчас он расскажет что-то важное, о чём не рассказывают первому встречному. По спине пробежал холодок предвкушения, смешанный с тревогой, потому что истории, которые начинаются с таких предисловий, редко заканчиваются хорошо. И я был готов прикусить свой настырный язык, так не вовремя задающий вопросы.

Цао подошёл к бочке с водой, зачерпнул ковшом, выпил медленно, потом ещё раз, словно собирался с мыслями или оттягивал момент, когда придётся начать говорить. Потом поставил ковш обратно, вытер рот рукавом и сел на ящик напротив меня, скрестив руки на груди.

— Секта Каменного Молота, — произнёс он, и в его голосе появилась нота, которую я не слышал раньше, что-то вроде гордости, смешанной с болью, как будто само название этих слов резало его изнутри. — Двенадцать человек. Не больше и не меньше, всегда одинаковое количество. Я был один из них. Мы не были серьезной сектой, скорее середнячки, но у нас была своя ниша — кузнеческая. Коваши хорошее, крепкое, не рунное оружие и доспехи для любого желающего на Великой Долине. Короли варваров присылали своих гонцов, кланы предлагали серебро по двойному весу, но мы брали заказы только те, что считали достойными, потому что наше ремесло было не товаром, а искусством, и мы не продавали душу кому попало.

Он замолчал, глядя куда-то мимо меня, словно видел не стены кузницы, а что-то другое, далёкое и потерянное, и я не перебивал, потому что понимал, что сейчас ему нужно время, чтобы собрать слова в правильном порядке, чтобы они не рассыпались у него в горле.