— Храм, куда я тебя отправил, — продолжил он, и голос стал тише, — это было наше место. Секта владела им четыреста лет, может, больше. Передавали из поколения в поколение, от мастера к ученику, и каждый, кто вступал в секту, давал клятву, что не предаст традиции, не опозорит имя, не опустит руки, пока может держать молот. Мы жили там, учились там, ковали там. Да что говорить, Этажи под Шэньлуном, — он поднял взгляд, и я увидел в его глазах что-то холодное и тяжёлое, как камень на дне колодца, — мы знали о них задолго до того, как Гильдия объявила, что открыла их тридцать лет назад. Задолго до.

— Мастер! — начал было я, но тот цыкнул на меня и продолжил.

— Сиди, я всё расскажу. Всё что я сказал раньше будет бессмысленно без дальнейшей истории Секты.

Я вздрогнул, потому что это было неожиданно. Гильдия Охотников за Древностями всегда преподносила себя как первооткрывателей Этажей, как тех, кто прорубил путь в глубины и сделал их доступными для всех практиков, ну или почти для всех, кто был готов прогнуть спину. Но если Цао говорит правду, значит, это была ложь, или, как минимум, не вся правда.

— Под храмом есть ход, — продолжил старик, и его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. — Старый, древний, выдолбленный в скале кем-то, кто жил здесь раньше, может, ещё до того, как этот город назывался Шэньлуном. Мы его нашли случайно, когда укрепляли фундамент, и сначала не придавали значения, думали, что это просто подвал, но потом один из наших, молодой Лу Фэнь, полез глубже и обнаружил, что ход идёт вниз, намного глубже, чем должен был бы, если бы это был просто погреб. И он спустился. Вернулся через три дня, весь израненный, но живой, и принёс с собой кусок металла, который мы не могли идентифицировать, потому что он не плавился в нашем горне, не гнулся под молотом, не ржавел, не тускнел, и этера в нём было столько, что Камень Проверки просто треснул, когда мы его приложили.

Я слушал, затаив дыхание, потому что каждое слово Цао открывало передо мной картину, которую я не видел раньше. Мир, который существовал до меня, до Гильдии, до всех этих правил и монополий. Ничего такого никто мне не рассказывал, а мои походы в библиотеку завершились на стадии хотения.

— Мы начали спускаться регулярно, — продолжил Цао, и в его голосе появилась горечь, едкая, как жёлчь. — Сразу большой группой, боевой слаженной десяткой, оставляя только двоих на хозяйстве. Этажи под городом, они не такие, как те, что контролирует Гильдия, не зачищенные, не картированные, там нет баз, нет никого, кто бы прикрыл спину, если что-то пойдёт не так. Но там были артефакты и металлы, которых мы никогда не видели на поверхности, и каждый раз, когда мы возвращались, мы становились сильнее, умнее, искуснее. Наше оружие становилось лучше, наши доспехи крепче, и скоро слава о нас разнеслась так широко, что даже императорский двор прислал гонца с предложением стать официальными кузнецами трона. Мы отказались, потому что не хотели быть чьими-то слугами, и это была наша первая ошибка, потому что отказ императору не прощается. Тогда мы были молоды, горды и глупы, и думали, что наше мастерство защитит нас от любых последствий.