Следующие десять минут я пытался достать старика, который стоял на месте, работая одной правой рукой, и каждый мой удар уходил в молоко. Не потому, что Цао был быстрее, он не уклонялся, не отпрыгивал, не делал ничего из того, что делала Аньсян. Он просто перенаправлял. Каждый раз его ладонь касалась моей руки в тот момент, когда удар уже набрал инерцию, и лёгким, почти незаметным движением сдвигала траекторию на пару сантиметров. Этого хватало, чтобы кулак проходил мимо, а я проваливался в пустоту.

Аньсян двигалась вокруг меня, как вода вокруг камня. Цао стоял как скала, и вода разбивалась о него сама. Это было такое поэтичное сравнение, что я даже остановился.

— Всё?

— Нет, мастер, просто надо записать в памяти кое-что. — улыбнулся я.

На одиннадцатой минуте я разозлился. Не на Цао, на себя. И злость сделала то, чего не могла сделать техника, я перестал думать. Тело вспомнило ритм, тот самый, из Идущего в ритме, и следующая серия ударов пошла иначе, плавнее, без пауз между движениями, перетекая из одного в другое. Левый прямой, который начался как обманка, перешёл в удар локтем, который я сам от себя не ожидал, и Цао впервые за весь спарринг чуть качнулся назад, уводя голову от моего локтя, который прошёл в сантиметре от его подбородка.

— О, — сказал он.

И ударил в ответ. Один раз, открытой ладонью, в грудь. Я отлетел на три шага и сел на задницу, хватая ртом воздух. Удар был не сильным, по его меркам. Просто толчок. Но этер, который он вложил в этот толчок, прошёл через кирасу, насквозь, и ударил прямо в кости, заставив их загудеть, как колокол. Как он это сделал вообще⁈

— Всё, — сказал Цао, опуская руку. — Видел достаточно.

Я сидел на холодных камнях двора и дышал, чувствуя, как гудение в грудине постепенно утихает. Кираса выдержала, конечно, она и не такое держала, но ощущение было паршивым. Не из-за боли, а скорее, как напоминание. Вот что может один удар практика, который действительно умеет бить, и который сильнее тебя. Мастер Цао, свернет шею даже Аньсян и не поморщится.

— Ну и как? — спросил я, поднимаясь и отряхивая штаны.

— Тебя учили. Плохо, но учили. — Цао сел обратно на скамью, даже не запыхавшись. — Базу ты знаешь, руки привыкли, но ты не понимаешь, зачем бьёшь.

— Мне примерно это же Ань… один знакомый практик говорил.

— Умный знакомый. Правда, он учил тебя уклоняться и обманывать, а не принимать и перенаправлять. Два разных подхода. Оба рабочие. — Цао помолчал. — Ладно, локтем ты меня удивил. Откуда это?

— Само вышло.

— Само не бывает. Бывает тело, которое запомнило правильное движение и выдало его, когда голова перестала мешать. Это хороший знак.