Этими мыслями он пытался отвлечь себя от того, что сказал Рейш. От сказанного и от воспоминаний об отце, которого тоже не назовешь «нормальным» и матушке. И о том, как закончилась их история.

— Я бы предложил вам отказаться, Ард, — Рейш выдохнул облако дыма. — Мы бы с вами придумали что-то лаконичнее и правдивее вашей прошлой идеи, но… вы ведь не откажитесь.

— Не откажусь, — твердо ответил Ардан.

Рейш повернулся к просящему руки его дочери и встретился взглядом с янтарными глазами.

— Позвольте спросить — почему?

В мыслях Арда всплыла сцена, в которой снежный барс сражался с бившей в него молнией, стойко встречая ярость горного, зимнего шторма. Битва, в которой барс не мог победить и потому все, что ему оставалось — умереть. Но только умереть так, как выберет он сам, а не сдавшись на милость природы или любого другого, кто придет за ним в роковой час.

Милар бы назвал такой взгляд на вещи романтичным юношеским максимализмом.

Арди же знал, что по-другому на тропах охотников не выжить.

— Чтобы, если ваши слова окажутся верными, господин Орман, и мне однажды не повезет, то… чтобы ни о чем не сожалеть, — честно, без применения науки Скасти, ответил Ардан. — И, я более чем уверен, что вы сейчас ведете со мной этот разговор только потому, что у вас не получилось переубедить Тесс. Вы даже сказали ей точно такие же слова, ну может с небольшими поправками. И, опять же, я более чем уверен, что она ответила вам так же. Что она не хочет ни о чем жалеть.

Рейш прикрыл глаза и покачал головой.

— Дознаватель… — проворчал он, после чего выпрямился и взял в руки календарь. — Какую дату вы предлагаете?

— Фестиваль Света в начале будущего года.

Рейш кивнул.

— Место?

— Церковь Светлоликого в Бальеро. Она нравится Тесс. На пересечении Второй Улицы и Улицы Музыкантов.

Генерал удивленно приподнял брови.

— Церковь? Вы, разве, представлены Свету?

Представление к Свету, Обращение к Свету, Осветление и еще несколько других терминов объясняли один и тот же обряд, когда маленького ребенка на мгновение помещали в ящик с горящей свечой. Так, по вере Светлоликого, бог касался своего дитя и оберегал того от зла и тьмы.

— Нет, но Тесс хотела свадьбу по обрядам Галеса. Я не имею ничего против.

— А как же традиции матабар?

— Вы же сами сказали, что я полукровка, — пожал плечами Ардан. — Половина моей крови Галесская, да и у Матабар почти не осталось святилищ, подходящих для такой церемонии.

— Почти?

Ардан вспомнил про Гору Памяти. Доме Атта’нха. Последнем пристанище памяти горного народа, исчезнувшего со страниц истории.