Ардан встал в дверном проеме.
Тесс сидела за роялем. С идеально ровной осанкой, с распущенными огненными волосами — её руки порхали над клавишами. И каждое элегантное, плавное касание подушечки пальца о белую костяшку порождало звук. По отдельности бессмысленные и не связанные, а вместе сливающиеся в единую, струящуюся мелодию. Историю, столь мимолетную и незаметную, что не каждому дано услышать.
Так же, как в детстве необходимо обучиться грамоте, чтобы увидеть в книге нечто больше, нежели черточки и штрихи типографской краски, так же в любом возрасте требуется посвятить часть своей жизни музыки, чтобы услышать спрятанные среди звуков и мелодий истории, мысли, переживания и чувства.
Тесс играла о том, что любила. О медленных танцах, больше похожих на объятья. Под летним дождем, ласково касающимся волос и одежды. Где-то на мостовой Придворцовой набережной, когда свет Дворца Царей Прошлого отражается в лужах, а редкие автомобили в поздний час — единственные свидетели неспешного движения двух тел.
Она коснулась клавиш в последний раз, и музыка стихла. А вместе с ней смолкло и разноголосии мыслей в голове Ардана.
— Как все прошло, — спросила Тесс не оборачиваясь и тут же добавила. — Мне кажется, я смогу различить звук твоей походки и стук твоего посоха среди тысяч других таких звуков.
Да, Арди её понимал. Он бы различил биение сердца Тесс, запах её волос, звук шагов и даже взгляд среди самых густых, галдящих и жужжащих столичных толп на Бальеро.
Они встретились взглядами и Ардан улыбнулся. Мгновение, другое и Тесс, вскочив из-за рояля, подлетела к нему. В самом прямом смысле. Подбежала и, оторвавшись от пола, повисла на шее, а Арди едва успел подхватить невесту за талию.
Нисколько не думая о том, что в гостиную в любой момент кто-то может зайти, она накрыла его губы своими. Так они и кружились. Мыски её туфель стояли на его ногах. Руки обвили шею. Кружились в танце, музыки которого никто бы не услышал; сомкнувшись в поцелуе, смысла которого никто бы не понял.
Арти чувствовал, как радостно билось её сердце и понимал, что его собственное стучит в ритм.
Когда-то в детстве он никак не мог понять, почему прадедушка так подробно описывал в своих историях чувства возлюбленных. Маленькому Арди это казалось нелепым, непонятным и скучным.
Теперь же, десяток лет спустя, он куда лучше понимал те истории.
Когда лицо неустанно хлещут порывы ветров судьбы (как спели бы в песне о Маренире), спина гнется под грузом ответственности, а руки трясутся, пытаясь удержать рассыпающуюся прямо в пальцах жизнь, то долгое объятие, родное сердце, мягкий взгляд и теплый поцелуй могут починить и залечить если не все, то почти все. Как для мужчины, так и для женщины.