Удивительное место, Шамтур.
Город, где гражданские жили рука об руку с военными. Точно так же, как рука об руку здесь жили привычная городская суета и пороховая вонь.
Война…
Ардан все никак не мог отделаться от слов Дэвенпорта, Бориса, Бажена и всего того, что писали в газетах и что видели глаза Арда.
Война…
Звучало, как нечто невероятное, почти столь же иллюзорное и вымышленное, как рассказы прадедушки. Потому что, если быть до конца откровенным, именно оттуда это слово, пустое и не имеющее под собой никакого образа, и явилось.
Но не для всех. Не для всех, как для Арда, оно не обладало плотью и материей. Были и такие, как Аркар, как Рейш Орман, как Распорядитель Молотков, как Милар, Александр Урский и многие другие, для кого война ассоциировалась с…
Арди не хотел об этом думать. Хотя бы не сейчас. Не когда над головой светит солнце, в правой руке ягодное мороженное, а на левом локте ладонь невесты.
Уже пятый день минул с тех пор, как он имел сложный разговор с Рейшем Орман и не менее тяжелый с его женой — Аделаидой Орман. И, ровно столько же, минуло с тех пор, как в город пришло донесение о группе диверсантов Фатии.
Но жизнь шла своим чередом. Ардан проводил вечера и ночи в выделенной ему комнате. Днем они с Тесс гуляли. Порой обедали или завтракали с её семьей, которая, включая Аделаиду и Асилара никоим образом более не демонстрировали своей враждебности. Хотя, в целом, «враждебность» весьма громкое слово для их, вполне понятных, чувств.
Скорее неприятие. И отрицание.
Но они старались держать маску радушия. Не ради Арда, разумеется, а ради своей дочери и сестры. Потому что искренне любили ту. Арди находил в этом чувстве общую с ними черту и потому не испытывал неловкости или трудности если приходилось обменяться несколькими словами.
— Арди.
— Да, Тесс?
— Отец, я полагаю, сказал тебе нечто странное, да? — Тесс подняла на него взгляд ясных, зеленых глаз. — Что-нибудь о том, что нам надо переехать? Подальше от Аркара и его… друзей?
«Это он, включая тебя, не в курсе о том, кому принадлежит доля в новом Концертном Зале Бальеро,» — мысленно добавил про себя Ардан, понимая, что ему все еще не хватает духу сказать Тесс про Пижона и концертный зал.
Даже после всего того, что сказала Аделаида.
Может та была права? Может зря Ардан возомнил, что сможет оградить Тесс от Пижона и сделать так, чтобы её желание выступать и петь никак не пересекалось с изнанкой столичной жизни. С другой стороны, он должен был хотя бы попытаться. И если не получится, он обязательно ей все расскажет. Просто не сейчас… чуть позже…