И Иорский, едва ли не в припрыжку, добежал до трамвайной остановки и вскочил на подножку уезжающего в сторону Звездной Площади трамвая. Видимо собирался немедленно навестить библиотеку Большого.

Ардан еще какое-то время сидел на лавке и смотрел на прохожих. Бальеро неизменно привлекал молодых артистов и вольнодумцев, лишь за редким исключением разбавленных присутствием возрастной публики.

Юноши и девушки гуляли, что-то обсуждали, с азартом пытались поймать гонимые ветром лепестки цветов. Наверное, их тоже занимали какие-то вопросы, проблемы, сложные ситуации, от которых они и сбегали сюда, на Бальеро, где никогда не смолкала музыка, аккомпанирующая неиссякаемому фонтану жизни.

Думали ли они о Шамтуре и километрах новых военных укреплений? Размышляли ли о картелях, заговорщиках Кукловодах, да и вообще — часто ли открывали газеты, чтобы прочесть новости.

Наверняка, конечно, находились и такие, но… почему-то Арди казалось, что их меньшинство.

Арди протянул ладонь и поймал розовый лепесток вишни. В Алькаде и Эвергейле вишня не плодоносила и не цвела. Так что впервые он увидел ту лишь здесь, в Метрополии.

Юноша подул на открытую ладонь и лепесток унесся дальше по улице, вскоре слившись с сотнями своих прелестных, маленьких собратьев. Арди же, поднявшись на ноги, зашагал в сторону трамвайной остановки, от которой можно было добраться до Черного Дома.

* * *

Здание встретило его с прежней, присущей тому сварливостью, граничащей с нелюдимостью. Тяжелый и грузный черный квадрат высотой в шесть этажей, нашедший себе пристанище напротив небольшой площади, зажатой с двух сторон скверами с высокими деревьями и фонтанами.

Буквально «раздетое до гола» — лишенное фасадных украшений и изысков. Даже оконные рамы Черного Дома, сложенного из темных кирпичей, выглядели несколько сурово и неприветливо.

На небольшой площадке слева от единственной парадной отдыхали служебные «Деркс’ы », практически точные копии того, с которым с такой любовью возился капитан Милар Пнев.

Арди немного поежился.

Он живо представил себе сцену, в которой капитан, отдыхавший где-то на южных полуостровах, внезапно получает из столицы сообщение о том, что его отпуск закончен. Оставалось радоваться только тому, что письмо, даже на скорейшем почтовом поезде, будет идти не меньше трех дней. А затем еще вдвое дольше Милар потратит на дорогу обратно.

Может и отойдет.

— Вряд ли, — сам себе ответил Ардан.

Около здания никого не обнаружилось, так что Арди со спокойной душой прошел внутрь (в противном случае, если бы кто-то курил, то, по странной традиции второй канцелярии, пришлось бы подождать, пока все докурят) . Он протянул задумчивому дежурному удостоверение, после чего расписался в журнале визитов.