И это лицо будто пыталось сожрать Лушу. Тянулось к нему голодной пастью, облизывало мальчика змеиным, раздвоенным языком и душило, душило, душило своими темными отростками мальчишку.

— Ард, сделай что-нибудь! — выкрикнул Милар.

Капитан держал создание на мушке. В одной руке револьвер, в другой обнаженная, сверкающая во мраке сабля, но стрелять он не спешил.

— Я не знаю! — только и смог прокричать в ответ Ардан.

Он действительно не понимал, что происходит. Тварь явно принадлежала числу Бездомных Фае, но при этом от неё не исходило ни малейшего ощущения, характерного для подобного рода созданий.

И тут все застыло.

Руки Луши повисли вдоль его тела. Лицо разгладилось, исчезла маска неподдельного ужаса, а губы сомкнулись в тонкую полоску. Даже волосы, прежде разметавшиеся и прилипшие к вспотевшему лбу, приобрели очертания приподнятой прически. Разгладилась и одежда. Простая рубашка, красный галстук-платок, коричневая жилетка. И глаза того же цвета.

Совсем не такие, как у Бездомного, торчащего из правой половины лица мальчишки. Будто паразит, оно вылезало из его щеки, лба и темечка. Может создавая иллюзию, а может, действительно являясь продолжением плоти Луши.

По подвалу пролетел неприятный, скрипучий, даже немного шаркающий, как при ломанной походке, смех. Бездомный гоготал, заливаясь едва ли не в истерике. Удивительное и, в то же время, отталкивающее зрелище. Левая половина лица, принадлежащая самому обычному мальчику, смотрела вперед ледяным, спокойным взглядом и губы её сохраняли мертвенную неподвижность. А в то же самое время правая половина заходилась в гремящем гоготе.

—Кто ты? — спросил Ардан на языке Фае, вкладывая в свои слова волю. —Назовись!

Но в ответ ему прозвучал лишь смех. Все тот же шаркающий гогот, бьющий по ушным перепонкам с усердием молотка.

Арди опешил:

—

Как…

—

Почему я не отвечаю, хоть я все еще и не во Тьме? — донеслось сквозь гогот. —Мы придем за тобой, Говорящий. За тобой и другими. Никто не остановит нашу жатву!

Жатву? Тоже самое ему говорила и Бездомная-змей, которую Кукловоды взорвали рядом с квартирой Аллы-Лизы.

Но поразмышлять, разумеется, Арду никто не позволил.

Едва ли не механически, как у куклы, поднялась правая ладонь Луши, хранящего каменное выражение лица. Словно он спал, но с открытыми глазами…глазом … И вместе с его левой рукой вода вокруг ног парнишки забурлила и выстрелила вперед плотным жгутом.

Прозрачные щиты Орловского, подчиняясь воле разума Арда, выстроились перед жгутом плотной вереницей вращающихся заслонок, но удар по ним так и не пришелся.