— Знаешь, бывают такие, кто детей обижают из-за своего ощущения власти, из-за вседозволенности, пресытости жизнью или, как Иригов, потому что им доставляет удовольствие разрушать что-то светлое и невинное, — Милар отошел обратно к окну. — А бывают такие, которые лишь притворяются людьми, Ард. Или Первородными… а на деле там, — капитан постучал себя по груди. — Ничего кроме дерьма и гнили.

— Что случилось с девочкой потом?

— После того, как этого ублюдка деревенские сожгли заживо? — с усмешкой уточнил Милар. — Ничего хорошего, Ард. Нравы… она сама уехала. Да и все равно жить бы не смогла. Заклевали бы. Не было бы ей счастья. Да даже просто — воздуха. Так что уехала. Я только потом узнал, по иронии судьбы, что с ней стало. Она в Окрест перебралась, представляешь? Там где я служил военным дознавателем. Совпадение такое вот… Продавала себя за недорого. Ребенка растила. Как могла. Не своего. Подобрала с улицы бродяжку. И растила. Я ей немного помогал. Иногда… Чем мог. А потом меня перевели в столицу. Так что не знаю, что с ними случилось дальше.

Только теперь Ард понял, почему Плакальщица в тот вечер вызвала у Милара именно это воспоминание. Прежде Ардан не понимал, почему капитану причиняло боль событие, которым тот, зная характер Пнева, гордился бы. Гордился бы при любых других последствиях своего поступка. Но Милар до сих пор не мог простить себе, что его порыв привел не к одной погибшей душе, а сразу к нескольким.

— Ты никак не виноват, капитан.

— Знаю, — довольно резко оборвал его Милар. — Знаю, Ард. Умом. Умом знаю. А здесь, — он постучал себя по груди. — Порой болит. Далеко не каждый день, конечно. И даже не каждый год. Только когда вспоминаю. А вспоминать стараюсь редко… Так что, думаю, в чем-то ты прав и Луша действительно как-то связан с работницами Красной Госпожи. Только не таким прямолинейным образом, каким мы полагаем.

Они замолчали на какое-то время, после чего Милар выругался, поднялся и хотел было что-то сказать.

Арди приложил палец к губам и, крепко держась за посох, приложил ладонь к полу. Ему не показалось. Тот действительно слегка вибрировал. При этом занавески, висевшие около открытого окна, даже не шелохнулись. На улице полный штиль.

—Ahgrat, — отталкиваясь ногами от пола, Ардан успел врезаться боком в живот Милару аккурат перед тем, как пол под их ногами, в самом прямом смысле, развернулся.

Фонтан черной, зловонной воды, больше похожей на гниль или загустевший от времени мазут. Разбив пол, разрисовав стены темными плевками, он вдруг загустел и превратился в три длинных когтя. Те с легкостью, осыпая все вокруг щепками и обломками старой древесины, вспороли деревянные потолок и стены. И вспороли бы и тела Арда с Миларом, если бы не вовремя поставленный щит.