— Таким образом, мы можем с некоторой долей уверенности заявить, что поле Паарлакса является присущим нашей планете уникальным феноменом, не распространяющимся на другие планеты нашей звездной системы и, возможно, всей галактики Небесного Пути, — читал лекцию из курса Общих знаний профессор Тиун Листов.

Семидесяти лет, обладатель трех звезд — трех, двух и вновь двух лучей, он почти никогда не появлялся на людях с посохом. Да и тот за все годы жизни ученого не обзавелся ни единой нанесенной на поверхность печатью.

Некогда, если судить по косвенным признакам, Тиун Листов обладал атлетичной фигурой, но с годами расслабился. А вместе с ним расслабился и пояс, держащий широкий выпуклый живот. Волосы, видимо, тоже решили оставить свой пост и покинули голову профессора, подарив тому настолько блестящую макушку, что в ней отражался свет всего нескольких Лей-ламп, свисавших с потолка аудитории.

— Небесный Путь… — повторил профессор кряхтящим, чуть каркающим голосом и вооружился мелом. — Если поразмыслить, то галактика так названа в честь первых астрономов. Вы только представьте степень тяги человеческого разума к знаниям, если ученые прошлого, ориентируясь по простым отражениям в лужах, могли рассчитать движение небесных тел и предсказать целые отдельные явления! И все это без сложных систем расчетов, которые опирались бы на поколения предыдущих исследований.

У профессора Листова имелась занимательная особенность — его чрезвычайно легко было сбить с мысли. Буквально любой неосторожный вопрос или не вовремя сказанное слово могли запустить цепь необратимых событий, уводящих профессора в такие далекие дебри и уголки теории, что, кажется, тот и сам среди них терялся.

Впрочем, даже без вышеперечисленного он и сам вполне успешно сбивался с курса и мог в своих пространных рассуждениях уйти весьма и весьма далеко от изначальной темы лекции.

Прежде в их второй группе второго курса факультета Общих знаний профессора Листова на правильные рельсы возвращали наводящие вопросы Елены Промысловой-Фахтовой.

А теперь…

Ардан отвернулся от окна и посмотрел на то место, где прежде всегда присутствовала его подруга — жена лорда Бориса Фахтова. Теперь же её место пустовало.

Елена часто пропадала в госпитале Слез Мучениц. Её беременность протекала с осложнениями, и девушку часто, на пару дней, а то и целую неделю, увозили на сохранение. Капельницы, процедуры, строгая диета и самые разнообразные медикаменты, включая Лей-лекарства.

— Профессор, вы рассказывали о… — с поднятой рукой попыталась напомнить Элла Риитова, подруга сестер Нельвир, которая несколько раз приглашала чету Фахтовых (и Арда заодно ) на студенческую вечеринку.