Уже вскоре Ардан замер у поворота.

—Tahd ha dirok’hi aha gahaksa , — прозвучал грубый язык, разбавленный очень звучными гласными.

Ардан не знал значения слов, но слышал уже не в первый раз.

Борис оказался прав.

В музее действительно действовали иностранцы.

Тазидахцы. Именно их язык сейчас слышал Ардан.

Доставая из ножен отцовский нож, Ардан высунул его за угол. В отполированном лезвии он поймал отражение одинокой масляной лампы, стоявшей на полу. Арду пришлось несколько секунд потратить на то, чтобы глаза вернулись обратно к обычному зрению, вернув в мир краски прореженного тусклым светом сумрака.

За эти несколько секунд он смотрел на то, как двое мужчин общались между собой. Они стояли над телами орков, у которых из орбит торчали выпуклые глаза, а синюшные языки качались над скошенными челюстями.

Их задушили. Веревки все еще валялись рядом с Тазидахцами.

—Bahra hofa aadro , — помахал рукой один из них.

—Uhva uvodai ? — явно спросил что-то другой и указал на закрытую дверь.

—Vodair nahdr ! — закивал головой первый и, засмеявшись, схватился за собственный пах.

Ардан втянул нож обратно и, глубоко вдохнув, пригнулся и аккуратно положил посох на пол. Как и учил Эргар, он напряг бедра и спину; как и наставляла Шали, он вытянул вперед руки и выпустил когти; как показывал Гута, Ардан сместил центр тяжести.

Все закончилось быстро.

Отталкиваясь от пола, бросаясь на противоположную стену, он превратился для вздрогнувших Тазидахцев, оборачивающихся на шум, размазанной тенью. Но они лишь добыча, не охотники. Добыча предполагала увидеть кого-то за углом, а никак не отталкивающимся от противоположной стены этого самого угла.

Первый из них, хватаясь за горло, свалился на колени. Он нелепо хватался пальцами за лоскуты кожи, нависшей на четырех глубоких рваных ранах, оставленных когтями. Кровь хлестала в разные стороны, а сам он задыхался и хрипел. Обломки трахеи и куски языка забивались ему в горло.

Второй же, успев потянуться к рукояти револьвера, упал безвольной куклой. Отцовский нож по самую рукоять вошел Тазидахцу прямо между глаз. Ардан, упирая колено в глазницу иностранца, вытащил клинок и, вытерев об одежду погибшего, вернул обратно в ножны.

Перед тем как открыть дверь, Ард… вернулся за своим посохом. Если бы не наличие всего нескольких накопителей, он бы воспользовался магией и не давал бы повода огрызнуться горному охотнику. Меньше всего юноше хотелось претворить в жизнь слова врача Черного Дома и превратиться в какую-нибудь звериную аномалию…

Благо, что Ардан не использовал ничего, кроме способностей собственного тела и навыков, не напитывая ни то, ни другое Лей. Но искушение дать волю своей магии с каждым разом лишь росло. Ведь это так просто, куда легче эфемерных Имен и зубодробительных чертежей Звездной магии.