— Хорошо, — рабочий щелчком пальцев отправил папироску… нет, не в сторону грязевых разъездов, а в урну рядом. — Только голову берегите, а то мы кран-балку монтируем.

С рывком он открыл сколоченные доски, врезанные внутрь складских ворот. Чтобы каждый раз не открывать большие, если надо было войти людям, а не въехать грузовой технике.

Атмосфера на громадном складе ничем не отличалась от того, что творилось за его стенами. Рабочие складывали толстые стены из кирпичей для теплого отсека; на цепях, под высоким сводом, действительно варили кран-балку, а на железном парапете несколько инженеров в недорогих костюмах крутились вокруг сложного механизма, работающего на дизеле — тот и должен был толкать кран, опускать крюк на цепях вниз и снова наверх, помогая складу эффективнее работать с грузами.

Все это Ардан видел в учебниках по лекциям Конвела, только не с точки зрения обычной механики, а Лей-инженерии. Но одно дело, когда перед лицом абстрактные схемы и чертежи, а с другой — когда все вживую. И воздух такой горячий, душный, обжигающий горло, а запах горелого металла и, почему-то, песка.

— Аккуратней! — выкрикнул Кадий, когда двое идущих встречным курсом едва не выронили из рук громоздкий ящик.

Они уже собирались ответить своему коллеге чем-то очень неприятным, как заметили группу магов и замолкли. А еще через несколько минут, когда они обогнули стройку теплой секции, Кадий указал на дверь, запертую тяжелым, навесным замком.

— Пришли… а, хотя вы и сами знаете… — и, махнув рукой, Кадий направился обратно в кипящий котел стройки, где выглядел важным и неотъемлемым ингредиентом.

Колоритное место.

Брант, порывшись в кармане, достал длинный, сложный сувальный ключ и несколько раз провернул тот в скважине.

— Любуйся, стажер, на наше творение, — не хуже театрального конферансье, он потянул дверь на себя, открывая вид на то, что, наверное, вызвало бы у профессора Конвела приступ экстаза.

Внутри, в громадном пространстве, где воздух аж скрипел от холода приточной вентиляции, жужжал один-единственный генератор.Пока еще единственный.

Но даже сейчас Ард мог увидеть, как в будущем, на отдельные подиумы, отгороженные изолирующими стойками, встанут и многие другие. Каждый из подвижных подиумов, призванных гасить лишнюю вибрацию, был четко вымерен, высчитан и отодвинут от своих собратьев согласно скорости затухания поля Паарлакса. Да, еще пару месяцев назад его называли Возмущением или Эхом Лей-поля или Лей-линий, но сути это не меняло. Лишь добавляло.

Стойки экранов, аккуратно сложенные в стороне, ждали своего часа и, при этом, не одинаковой толщины, а каждая своей — так, чтобы соответствовать напряжению генератора. И ни один из подиумов не примыкал к стене, что автоматически лишало бы возможности удобного доступа и правильного обслуживания.