У меня все идет своим чередом, хотя «чередом», пожалуй, слишком безмятежное слово для последних недель. Отец в последнее время взялся за старое. Несколько раз он деликатно, будто между прочим, предлагал мне провести вечер на приеме в обществе того или иного достойного молодого человека. Он не давит — на это у него хватает и такта, и выдержки, — но намеки становятся все прозрачнее, и смысл их сводится к одному: дочери Императора рано или поздно придется с кем-нибудь обручиться, и чем раньше, тем благопристойнее.

Можешь представить, с каким невообразимым воодушевлением и оптимизмом я все это выслушиваю. Я заявила ему, что если он и впрямь намерен настаивать, то я устрою ему сказочное театральное представление, но уже в реальной жизни. Потребую, чтобы претендент сперва одолел меня в магическом поединке. А если и это его не остановит, придумаю условие еще более несбыточное. Потому что я, Ард, отказываюсь смиренно примерять на себя костюм коровы на ярмарке. И уж точно не спешу влезать в шкуру племенной кобылы, чью родословную сверяют перед случкой. Я не позволю распоряжаться своей судьбой так, будто меня вписали в опись казенного имущества.

Я не собственность Короны. И не заложница Империи.

Должна признаться, что разговор этот перерос в небольшую ссору, и в запале я наговорила лишнего. Я бросила ему, что отрекусь от права на престол, если он будет принуждать меня к помолвке. И вот тут, Ард, случилось то, чего я не забуду еще долго. В глазах отца, всегда таких спокойных и непроницаемых, мелькнуло что-то совершенно ему несвойственное.

Что-то похожее на обиду.

Настоящую, живую, человеческую обиду.

И мне стало так стыдно, что я даже не могу передать тебе как. Я тут же бросилась извиняться. Вечные Ангелы, я, наверное, выглядела так же сбивчиво, как и жалко. А он лишь сделал вид, будто ничего не произошло, хотя я-то видела.

Более того, он извинился первым.

Сам.

И сказал, что, как и обещал прежде, до тех пор, пока не станет ясно, поступлю я в Большой или нет, он не заговорит со мной о женихах.

Полагаю, мне не нужно уточнять, что после этого разговора я утроила свои занятия Звездной магией. Если уж мне суждено выторговать себе свободу через поступление в Большой, то я намерена не оставить экзаменам ни малейшего шанса испортить мне планы.

А еще — и тут ты, возможно, посмеешься надо мной — я порой страшно завидую твоему брату. У него есть друзья. Настоящие, живые друзья, с которыми он вечно ввязывается в какие-то нелепые истории, а потом описывает их мне в таких подробностях, что я хохочу над письмом… в полном одиночестве, как помешанная.