Наконец он добрался до настоящего проема, шагнул в него и с явным облегчением отпустил взгляд Говорящего. Зеркальный зал остался у него за спиной, а впереди снова потянулся знакомый темный коридор. Вот только Ардан теперь уже почти не сомневался в том, какого рода существо вело с ним эту странную, выматывающую игру.

— Тебя ведь обидел Арор, верно? — на ходу спросил юноша. — Чем-то он тебе насолил. Что-то у тебя забрал.

—Ты слишком много болтаешь и слишком мало смотришь под ноги , — устало отозвался голос. —Последнее испытание уже близко. Прибереги свое любопытство для него.

Коридор и впрямь вскоре оборвался у подножия широкой каменной лестницы, уходившей вверх, в темноту. Ардан поднялся по выщербленным ступеням и оказался перед последней преградой. Перед ним высилась громадная, в три человеческих роста, дверь, целиком вырезанная из все того же темного, холодного камня. На ее гладкой поверхности не обнаружилось ни ручки, ни замочной скважины, ни хотя бы малейшего шва. Лишь в самом ее центре виднелся один-единственный знак — сложный, текучий символ Фае, тускло мерцавший уже привычным призрачным голубым светом.

—Вот и последнее испытание , — голос звучал теперь до странности напряженно. —Эта дверь не открывается ни ключом, ни силой, ни хитростью. Она открывается только на имя. Назови имя, Говорящий. Произнеси его вслух, и дверь пропустит тебя дальше. А какое имя, ты должен понять сам .

Ардан внимательно посмотрел на мерцающий символ, затем медленно перевел взгляд в темноту, откуда исходил голос.

Арди чуть улыбнулся.

— Знаешь, у меня порой складывается такое ощущение, что куда бы я не пошел, куда бы не отправился, рано или поздно все равно встречу кого-то, кому испортил жизнь мой прадед, — Арди говорил, а перед его внутренним взором проносились лица тех, чью судьбу перекроил Арор. — Может быть таков сон Спящих Духов. Слышал что-нибудь про него?

Голос промолчал.

— Чары действительно хорошие, но это не искусство Эан’Хане, совсем нет, — покачал головой Ардан. — Если бы это было оно, то я бы, скорее всего, не забрался дальше второго испытания. Я не питаю иллюзий насчет своей силы воли. Так долго сохранять ясность ума запертым под землей, в тесном каменном мешке… смешно. Я бы уже потерял сознание. Либо из-за своей боязни замкнутых пространств, либо из-за полного отсутствия Лей. Но в то же время я смог использовать взгляд Говорящего? Что-то подобное было бы невозможно внутри чар Звзедной магии, не говоря уже о том, что они бы не смогли сохраниться на протяжении стольких веков. Как-то это все не вяжется, не находишь?