— Ну и ладно! — подытожила Саша, вставая. — Он свое получил. Ты, Светик, поправляйся! А мы с Эдиком пойдем!

* * *

— Слышь, Эдик! — пихнул меня в бок Мэл. — Эдик! Кемаришь, что ли?

— Да? — встрепенулся я. Мы сидели за партой в аудитории института.

— Балда! — шепотом сказал Мэл. — Тише говори! Стенгазету, говорю, новую повесили на третьем этаже. Там про тебя написано!

Я, кажется, и впрямь задремал. Последняя неделя меня совершенно вымотала. Хоть я и полюбил радиотехнику, пришлось основательно поднапрячься, чтобы не завалить сессию.

— Значит, уже не «велено молчать»? — кисло сказал я. — А как же «не ваше дело, наверху сами разберутся»?

— А смысл затыкать рты? — резонно заметил Мэл. — И так уж весь город про это говорит.

Сегодня у нас был последний зачет — у «Ворошилова». Климент Ефремович, мельком взглянув на меня, тут же попросил зачетку и поставил «автомат», ободряюще улыбнувшись.

Все! Сессия сдана! Каникулы!

— Хочешь почитать про свои подвиги? — подтолкнул меня Мэл и обратился к ребятам: — А ну, народ, расступись!

Какие-то пацаны, увидев меня, тут же почтительно разошлись в стороны.

Я теперь в институте был кем-то вроде народного героя. Пацаны то и дело подходили пожать руку. Девчонки проходу не давали. То одна, то другая на свидание звала. Но я уже сделал свой выбор: почти каждый вечер я, купив цветочки или другую какую приятную мелочь, бежал на свидание к Саше.

А вот «Ворошилов» уже не был в институте настолько популярен у женского пола. После происшествия с автобусом Климент Ефремович сильно изменился: ходил с палочкой и был глуховат на одно ухо. На его некогда таком красивом лице теперь были множественные следы от ожогов. Девчонки, которые раньше осаждали его кабинет, теперь куда-то испарились.

Зато у Климента Ефремовича появилась другая девушка: та, которая его полюбила не за красоту. Признаться, когда я впервые увидел эту парочку вдвоем, то не мог поверить, что это все взаправду.

Но это было так. Как-то, торопясь после пар на встречу к Саше, я увидел в парке недалеко от института старую знакомую — Вику! Одной рукой девушка везла впереди себя коляску с младенцем, а другой аккуратно и нежно поддерживала под локоть прихрамывающего педагога.

«Что ж», — подумал я, поздоровавшись с ними на ходу. — «Всякий человек достоин счастья. Совет да любовь, как говорится!».

А сейчас я подошел ближе к стенду и вчитался в строчки.

«Студент нашего института — первокурсник Эдуард Аверин — совершил геройский поступок! Голыми руками он обезвредил преступника…»

* * *

— Свою фамилию ищешь? — спросил меня кто-то сзади и прикрыл мне глаза маленькими теплыми ладошками.