— Да резинки она у меня дома нашла, — прошипела Настя, не решаясь подойти ближе. — Ну после того вечера остались, когда ты приходил… Родители тогда на даче были. Она мне такой разнос устроила… Сказала, что я… в общем, мне кажется, даже наш сантехник дядя Рома таких фраз не употребляют. У меня теперь режим — как на зоне. Утром подъем, вечером — построение… На все прогулки — только с ней.

Во дела! Час от часу не легче.

— А чего ж ты в общагу-то снова не съедешь? — изумился я. — Раз тебе дома устроили санаторий строгого режима.

— Не пустят меня больше в общагу, — опять едва слышно прошептала Настя. — Мама папу настропалила. Рассказала ему про находку интересную. А он, в свою очередь, к вахтерше наведался и предупредил ее, что ежели она мне там снова койко-место выделит, то выселят ее за сто первый километр в двадцать четыре часа с конфискацией…

— Анастасия! — резко окрикнула Настю маменька. — Нам пора. И скажи своему… этому… чтобы на километр больше к тебе не подходил.

Настя, еще раз в отчаянии посмотрев на меня, засеменила следом за родителями. А я, будто оплеванный, так и остался стоять, не замечая, что начался настоящий проливной дождь.

Мимо меня бежал народ к метро, раскрывая на ходу зонтики. Те, у кого не было зонтиков, обходились чем придется: накрывались журналами, куртками… А я… а я так и стоял.

— Чего встал-то малахольный? — потряс меня за плечо какой-то мужик. — Не пришла, что ль, твоя ненаглядная? Не придет уже. Видишь, ливень какой? Дуй к метро!

— Пришла, — вяло отозвался я. — И «подарок» принесла.

* * *

Сидя в вагоне метро, я помаленьку пришел в себя, успокоился и стал думать, что делать дальше.

Кажется, беззаботная пора закончилась. Только недавно я беззаботно попивал пивко с Дениской, Мэлом и Толиком, стоя за грязным столиком в советской пивной пятидесятых, и радовался поступлению в институт. Да даже не поступлению. Радиотехникой я никогда особо не интересовался. Просто радовался тому, как мне снова подфартило. Никакой работы, никакой необходимости оплачивать съемную хату. Живи, учись, ходи на пары, получай стипендию… В общем, из мажоров в курьеры, из курьеров — в студенты.

А сейчас я попал, как кур в ощип. И что мне делать, я совершенно не представлял.

Уж не знаю, что там было у Насти с Эдиком. Я даже думать об этом не хотел. Ясно одно — отдуваться придется мне.

«Да, Эдик…» — с грустью обратился я мысленно к своему названному близнецу. — «Как же не вовремя ты испарился…»

Есть, конечно, другой вариант — не отдуваться вовсе. А прийти рассказать все как есть, по честноку.