— Пранки, пранки, — перешел я на понятный Алине язык и показал на датчик дыма в углу. — Вон скрытая камера, видишь? Помаши ручкой.

Однако Алина была не совсем дурой. Она поняла, что к чему и, кажется, обиделась.

— Дуришь меня, да?

— Девочки! — вмешалась в диалог подружка Алины, длинноногая и грудастая Луиза. На самом деле она Лиза, конечно же. Просто понтуется. — Да никакие пранки он не снимает. Тоже мне, нашли Эдварда Била. Он же теперь реально нищий! Мне мама рассказывала… Она с мамой его друга в один салон на Патриках ходит…

— Что, что рассказывала? — мигом подлетели к сплетнице подружки.

Луиза-Лиза, почувствовав себя звездой, мигом приосанилась и важно сказала:

— Мажора нашего чуть за одно место не взяли! Еле соскочил… Он на своем телеграмм-канале со ставками прокололся. Папенька увидел, как он кому-то про успешный успех рассказывает. Вот и решил, так сказать, в воспитательных целях его проучить. Так что зря ты, Алина, на него поглядывала. Он тебя теперь не то что в ЦУМ сводить — даже в «Кофемании» стакан воды купить тебе не сможет.

Я ничуть не обиделся. И на провокации не повелся. Мозгов у меня за недавнее время малость прибавилось. Что с них взять, с этих дурочек…

Я спокойно отжал тряпку в ведре и бахнул мокрую швабру аккурат на самый край носочка лакированной Луизиной туфельки. А потом, не обращая внимания на визги губастенькой мажорки, спокойно сказал:

— Да я-то соскочил. У меня-то тылы прикрыты. Все разрулилось. А вот папеньку твоего, Лизок, скоро тоже за одно место возьмут. И тут уж вряд ли он просто так отделается. Он, кажется, свою прибыль от бизнеса по разным ИП-шкам дробит? Мне тут тоже кое-что рассказывали… Не у одной твоей маменьки уши имеются… Так что догонит он скоро и Блиновскую, и «Лерчеков»… Слышала от таких?

Луиза-Лиза захлопнула рот, покраснела, достала из своей паленой сумочки «Prada» носовой платок и начала сумасшедше тереть носок туфли. А я тем временем, насвистывая, стал преспокойно мыть пол. Девчонки, поняв, что меня не пробьешь, еще немножко потрепались и двинулись по своим делам.

А я решил дальше строить свою жизнь. Сам. С нуля. Полностью.

Поработав немножко в «Москва-Сити», я прикупил себе самый простенький смартфон и снял комнату в какой-то стремной двушке в Выхино. Хозяйкой квартиры была какая-то древняя старушка. Вполне, кстати, спокойная и миролюбивая. И цену не ломила.

Квартира была убитая и даже не с «бабушкиным» ремонтом, а вообще без него. Она выглядела даже более стремно, чем комната в общаге пятидесятых. Иногда с потолка сыпались кусочки штукатурки, газовая колонка включалась через раз, а кровать была такой продавленной, что ее пружины постоянно впивались по ночам мне в самые нежные и чувствительные места.