Что за дела такие? Куда делся-то этот чибис? Только что был тут, рядом со мной. Напевал себе под нос дурацкую, но очень популярную сейчас песенку «Сигма бой» и разбирал «молдавскую» (на самом деле — румынскую) стенку — предел мечтаний многих жителей того самого, горячо любимого СССР.

Стенку выкидывать, по правде говоря, было даже немножко жаль, хоть и выглядела она по-уродски… И вовсе не потому, что я — какой-то там Плюшкин, то есть любитель собирать и копить дома хлам.

Просто я вдруг подумал вот о чем.

Столько лет какая-то женщина вкалывала на заводе, фабрике или еще где… Работала, не покладая рук и не моя ног. И все — для того, чтобы купить наконец этот громоздкий комплект деревянных шкафов и коробок. Наверное, жительница СССР ворочалась по ночам, с улыбкой представляя, как она расставит за стеклянными дверцами хрустальные бокалы и расписные блюда…

А купив стенку, супруга неизвестного мне Тютькина Д. В., чье пребывание в вытрезвителе так и осталось не оплаченным, пригласила домой гостей — поглазеть и порадоваться обновке… Гости пили индийский чай из сервиза, который хозяева доставали из шкафа не чаще раза в год, ели домашнюю шарлотку и поднимали бокалы, желая мира и процветания дому.

— Теперь на очереди — телевизор, да Дима? — наверняка вопрошала соседка Тютькиных, с завистью рассматривая румынский гарнитур.

— Какой телевизор? — махал рукой Тютькин Д. В. — Это только в планах. Скоро очередь за холодильником подойдет. — Зина, налей-ка еще рябиновой. Ну, вздрогнем! Как говорится, чтоб Кремль стоял…

— Какая тебе рябиновая? — строго осаждала мужа госпожа Тютькина и, понизив голос, шипела на мужа: — Дима, ядрена вошь, ты только недавно из вытрезвителя вышел. Опять ты со своей пошлятиной? Не позорь меня хотя бы при гостях! Скалкой захотел по хребтине?

— Ладно, ладно, — опасливо косился на гостей Тютькин. — Пошутить уж нельзя… Не жена, а Сталин в юбке!

А теперь все это добро, которое мой рукастый и деловитый сосед Леха всего за полчаса умело раскрутит на части, заберут суровые потные грузчики и без всякого сожаления отвезут на газели на свалку, за небольшую мзду… Будто бы и не было ничего. Ушла эпоха…

— Ты чем читаешь-то? Вот же ты! — ткнул кто-то пальцем в листок, висящий на доске. — Не видишь, что ли? Смотрю, стоишь, вылупился. Будто тебя мамка в баню привела, в женское отделение.

— Да? — машинально переспросил я.

Какая баня? Какое женское отделение?

Я понятия не имел, кто со мной сейчас говорит.

— Да! Балда! — хлопнул меня по плечу кто-то. — Или ты за лето читать разучился? Как же ты тогда экзамены сдал?