Когда-то эти места называли «чухонской Швейцарией», здесь часто на лето селились сливки Петербургского общества. В 1922-м, после двух революций и гражданской войне о бывшей роскоши мало что напоминало: разве что остатки фонтанчиков, клумб, цветников, да полуразрушенные псевдоантичные статуи: всякие легкомысленные амурчики с купидончиками. Последние водились тут в изобилии, напоминая о прежних безмятежных временах.

Из трубы курился лёгкий дымок — в доме кто-то жил.

К счастью, ни Слыщёвы, ни их соседи по даче, не держали собак, так что я смог подобраться настолько близко, что сумел разглядеть через мутное окошко мужскую фигуру, лежавшую на топчане.

Всмотревшись внимательно понял, что не ошибся в догадке — это был беглый уголовник Капустин.

Мне показалась подозрительно безмятежной его поза, я даже испугался, что он мёртв, но потом облегчённо вздохнул, когда «покойник» резко всхрапнул и перевернулся на другой бок.

Капустин, что называется, дрых без задних ног.

Подобно многим преступникам он снимал стресс при помощи алкоголя, о чём недвусмысленно свидетельствовали опустошённые бутылки явно не из-под минералки, которые стояли на полу у изголовья топчана.

Посчитав, что клиент находится в нужной «кондиции», я пошёл на штурм.

Выставить хлипкую входную дверь плечом не составило большого труда. Я сразу попал в небольшой тёмный коридорчик, заканчивавшийся второй дверью. Та была не заперта, но на этом ментовской фарт закончился.

Да, Капустин был пьян, но относился к той породе людей, которые даже хорошенько приняв на грудь, умудряются сохранять трезвость ума и чуткость слуха.

Спасло меня лишь то, что бандит стрелял из положения лёжа и на звук.

В отличие от него, мне было нельзя пускать револьвер в ход, всё зависело от того, смогу ли я взять Капустина живьём, причём не просто живьём, а в целости и сохранности.

Проигнорировав обе выпущенные в мою сторону пули, я молний влетел в комнату, каким-то чудом ушёл от третьей порции свинца, оказался рядом с приподнявшимся уголовником, вышиб ствол и взял его руку на болевой излом.

— А-а-а! — завопил бандит. — Ты что творишь, сука?! Отпусти…

— Отпущу, когда скажешь, кто тебя нанял, чтобы убить Хвылину! — твёрдо объявил я и усилил нажим.

— Я всё скажу, всё! — задыхаясь от боли, прокричал Капустин.

— Хорошо, — я ослабил нажим. — Говори, кто!

— Это Слыщёв приказал!

— Не ври!

— Я говорю правду! — провыл Капустин.

— Ни хрена! У тебя ещё одна попытка ответить на мой вопрос. Если соврёшь: я сломаю тебе эту руку и возьмусь за вторую.

— Ладно-ладно, начальник! Только не калечь…