— Это радует, — облегчённо сказал Маркус. — Как радует и то, что он оказался непричастным к заговору. Товарищ Слыщёв очень нужен Красной армии как военный специалист. Мы не имеем права разбрасываться такими ценными кадрами.

Я е стал развивать эту тему дальше. Не факт, что после такого удара Слыщёв вообще вернётся к преподаванию в военшколе. Мужчина был в шоке, после того, как на него вывалился весь ворох страшных новостей о том, что его жена изменяла ему с другим и стала убийцей.

Он и раньше чувствовал что-то неладное как в семье, так и в учебном заведении, и потому часто прикладывался к бутылке. Боюсь, теперь ему будет очень непросто восстановиться.

— Слыщёва сумела найти подход к Капустину. Он помог ей организовать «самоубийство» Зинаиды Хвылиной. В тот день Слыщёва была у подруги в гостях, напоила её вином, в которое было подмешано снотворное, подала знак ошивавшемуся во дворе Капустину (тогда его и заметил дворник). Бандит поднялся в квартиру, отнёс тело женщины в ванную, набрал воду и перерезал вены. Прощальную записку изготовила Слыщёва, найдя подходящие строчки в рукописях поэтессы. Выдрала страничку и прикрепила к зеркалу.

— И у них всё получилось бы, если бы не вы с вашим опытом? — прищурился чекист.

Я промолчал.

— Хорошо, вы своё слово сдержали — Капустин арестован. Благодаря его показаниям, Слыщёва призналась во всём. Теперь мой черёд, — заговорил Маркус. — Я успел перекинуться парой слов с товарищем Маркусом. Он считает, что вашего родственника необязательно привлекать к ответственности, тем более, что после известия о том, что он скоро станет отцом, Александр Быстров сотрудничает со следствием. Я не собираюсь оспаривать мнение товарища Шмакова. Думаю, уже сегодня вечером ваш родственник вернётся домой.

Он улыбнулся.

— Как видите, ГПУ тоже выполняет свои обещания.

Провожать меня на вокзал пришли не только Катя с мужем, но и мои новые питерские друзья: Кондратьев, Бодунов, Шуляк, Ваня Самбур с Раисой.

Сам довольным как ни странно, выглядел Серёга.

— А ну — колись, чего лыбишься? — наехал на него я.

— Так повод есть! — ответил за него Бодунов. — Сергей у нас молодец — не хуже тебя: вчера повязал не абы кого, а самого Лёньку Пантелеева!

— Да ну?! — непритворно восхитился я.

— Лапти гну! — подмигнул Бодунов.

— Слышь, Сергей, можно тебя на пару слов, — попросил я.

Кондратьев удивился, но позволил отвести себя туда, где нас не слышали.

— Такое дело, Серёга. Есть у меня одно нехорошее предчувствие: этот Лёнька — не так уж прост. Если начнёт тебе вдруг хвалиться, что даст дёру из тюрьмы, пожалуйста, прими его слова всерьёз и постарайся, чтобы он оказался в таком месте и с такой охраной, чтобы у него ни малейшего шанса на побег не было, — попросил я.