— Ты молодчина, сестра! — сказал я. — У тебя здесь просто здорово! Завидую твоему мужу.

Катя улыбнулась.

— Приятно слышать от тебя, Жора, такие слова. Я боялась, что ты назовёшь мои старания пошлым мещанством.

— Ты плохо обо мне думаешь, сестрёнка.

— Так! — опомнилась Катя. — Только что хвасталась, какая я хозяйка, и совсем забыла, что гостя надо покормить и переодеть: ты ведь до нитки промок.

— С тебя самой вода течёт, — заметил я.

— Ничего страшного! С собой я как-нибудь разберусь.

— Вот и разбирайся. А я — не сахарный, не растаю.

— Ладно. Я уже поняла — тебя не переспоришь. Погоди минутку.

Сестра открыла створки шифоньера, задумчиво постояла перед ним, а потом достала несколько вещей и спряталась от меня за шторкой. И пусть сквозь неё ничего не было видно, я всё равно деликатно отвернулся. Зачем смущать сестру?

После того, как Катя переоделась — теперь на ней был домашний халат, она снова распахнула шифоньер и стала перебирать висевшие на «плечиках» вещи.

— Кажется, это будет тебе в самый раз, — наконец, определилась она.

— По-моему, это перебор, — присвистнул я. — Так одеваются преуспевающие адвокаты или профессора.

— Ничего страшного, тебе пойдёт! — затараторила она. — Сейчас ещё с обувью что-нибудь придумаем. Этот костюм-тройка явно плохо сочетается с твоими сапожищами. Вот! — Катя извлекла из недр шкафа нечто сверкающее лаком. — Ну-ка примерь.

— Что, на голые ноги? — хмыкнул я.

— Почему! — обиделась Катя. — Я дам тебе носки.

Поскольку резинку в носках ещё не изобрели, крепился этот предмет мужского гардероба на своеобразных подтяжках. Мне ещё ни разу не приходилось иметь с такими дело, и если бы не помощь Кати, не знаю, сколько бы с ними провозился.

— Это тебе не портянки наматывать, — с усмешкой подколола меня сестра.

Я улыбнулся.

— Схожу на кухню — посмотрю, что можно придумать на обед, а ты пока переодевайся, — велела Катя.

— Слушаюсь и повинуюсь! — откозырял я.

Катя вышла.

Я переоделся и критически осмотрел себя в зеркале, висевшем на двери шкафа. Из него на меня глядел чересчур важный и лощёный тип. Добавить шляпу-котелок, взять в руки тросточку и буду выглядеть словно карикатура буржуина из «Окон РОСТА» или свежего номера журнала «Крокодил».

Послышалась неприятная трель электрического звонка — будто включили бор-машину. Один, два, три, четыре…

Странно, кого это ещё принесло?

Скрежет отпираемого изнутри звонка — это Катя пошла открывать незваным гостям.

Я прислушался. В комнату доносились лишь отдельные фразы, смысла я не мог понять, было ясно одно: разговор вёлся на повышенных тонах.