А командовать такими должен волкодав из волкодавов, тем более, если он лично выезжает на задержания, где вряд ли раздаёт своим орлам ЦУ по рации.

Стоило только этому человеку войти, я сразу понял — это он: крепкий, с поджарой, но при этом атлетической фигурой, плечистый, с волевым и решительным лицом.

— Товарищ Ветров, это к вам, — обратился к нему дежурный, показав в мою сторону.

Я тут же вскочил и подошёл к Ветрову.

Тот посмотрел на меня без особого удивления, скорее даже с какой-то усталостью: видимо, привык, что часто обращаются с просьбами.

Я показал ему удостоверение.

— Вы к нам в командировку? Странно, мне ничего не говорили, — недоумённо произнёс инспектор.

— По личному вопросу, товарищ Ветров.

— По личному? — нахмурился он. — Хорошо, давайте пройдём в мой кабинет. Там и поговорим.

Он бросил взгляд на циферблат ручных часов.

— Минут пять у меня есть. Уложитесь, товарищ Быстров?

— Постараюсь, — пообещал я.

Мы вошли в его кабинет. Он снял с себя мокрый плащ.

— Слушаю вас…

— Для начала, пожалуйста, прочтите, — я протянул ему письмо от Смушко.

Ветров пробежался глазами по неровным чернильным строчкам на бумаге.

— Ваш начальник очень хорошо отзывается о вас. Пишет, что вы — лучший его сотрудник, — произнёс он, когда дочитал. — Раньше он слов на ветер не бросал. Надеюсь, и сейчас не изменился.

Я смущённо улыбнулся.

— Я понял из письма, что у вас, вернее, у вашего родственника серьёзные неприятности.

— Да, товарищ Ветров. Муж моей сестры Александр Быстров обвиняется в убийстве.

— К сожалению, не припоминаю такого дела. Очевидно, его расследовали, не привлекая мою бригаду. А что — есть основания предполагать, что ваш родственник не виноват?

— Не знаю, товарищ Ветров. Я пытался поговорить со следователем, но разговор сразу зашёл в тупик.

— Как сотрудник уголовного розыска вы должны отдавать себе отчёт, что существует такое понятие, как тайна следствия, и следователь не то что не обязан, он не имеет права посвящать никого из посторонних в ход уголовного дела, — пригвоздил меня тяжёлым взглядом к полу Ветров.

— Я ни в коем случае не хочу обвинять следователя. Но, если есть хотя бы ничтожная вероятность ошибки в его выводах, хотелось бы исправить, пока не пострадал невиновный.

— Кто занимается делом вашего родственника?

— Следователь Самбур.

— Тогда ясно, почему у вас не заладился разговор, — усмехнулся Ветров.

— Мне тоже, — вздохнул я.

— Самбур — хороший следователь, настоящий бульдог — если вцепится, никогда не разожмёт челюсти. За это его и ценят на службе.

— В моего родственника он вцепился мёртвой хваткой.