Моё возбуждение не укрылось от Шмакова.

— Может, передумаете? Берите папироску.

— Лучше — не надо. Сорвусь, — признался я.

Чекист выпустил густое кольцо дыма и тут же разогнал его рукой.

— Дело хозяйское. У меня от махорки горло дерёт, приходится покупать папироски у нэпманов. Цены, как понимаете, кусаются.

— Понимаю.

— Что вы делаете в Петрограде? — начал расспросы Шмаков.

— Взял отпуск по ранению, приехал, чтобы помочь сестре. Её мужа — преподавателя военшколы Александра Быстрова арестовали по обвинению в убийстве. Сестра попросила, чтобы я разобрался во всём.

— То есть веры органам советского следствия у вас нет? — прищурился Шмаков.

— В следствии работают люди, людям свойственно ошибаться, — обошёл этот немного провокационный вопрос я.

Мой ответ Шмакову понравился. Он одобрительно кивнул.

— И как успехи?

— Да пока никак, — пожал плечами я. — Я в Петрограде всего ничего, вхожу в курс дела.

— Неужели вы, как работник уголовного розыска, не понимаете, что ваша игра в пинкертонов может помешать следствию? — насупился Шмаков.

— Следствие считает, что собрало все улики, материалы скоро пойдут в суд. Так что сомневаюсь, что мне удалось хоть немного помешать этому процессу.

— Хорошо. Надеюсь, что ваши действия, товарищ Быстров, не выходят за рамки уголовного кодекса.

— Никак нет. Я законы не нарушаю.

— Тогда оставим эту тему. Расскажите, как вы оказались в Летнем саду.

— У сестры возникли проблемы с квартирой. Её мужа арестовали, жилтоварищество захотело отобрать комнату. Я отправился в военшколу, где работал её муж, чтобы урегулировать ситуацию.

— Удалось?

— Да. Начальник отдела снабжения товарищ Рышковский сказал, что пока мужа сестры не осудили, никто не имеет права лишать его семью занимаемой площади.

— Так и есть, — качнул подбородком Шмаков. — Что было дальше?

— Я вышел из военшколы и почувствовал за собой слежку. Её вёл молодой человек по имени Тарас — я так понимаю, что он занимает должность секретаря начальника военшколы.

— Простите, а как вы поняли, что за вами следят?

— Слежка велась крайне непрофессионально. Думаю, Тарасу нечасто приходилось этим заниматься.

Шмаков вздохнул.

— Да… хромает у нас покуда это дело. Спецов не хватает.

Этой фразой он невольно подтвердил мою догадку, что Тарас работал на ГПУ.

— Я скинул «хвост»… простите, избавился от наружного наблюдения, и сам пошёл за Тарасом.

— А он, выходит, этого даже не понял? — хмыкнул Шмаков.

— Как видите, да.

— Зачем вы стали за ним следить?

— Ответ лежит на поверхности: я работаю в губрозыске. Если мной кто-то настолько заинтересовался, что пошёл по пятам — я просто обязан узнать, почему это произошло, — изложил свою позицию я.