Что ещё? Да самое важное: получается, что свидетельница — эта самая Зина Ангина — лжёт.

То ли мстит Катиному мужу, то ли кого-то покрывает. А может и то, и другое в одном флаконе.

Крутить тебя нужно, дамочка. Вертеть со всех сторон, просвечивать как рентгеном. Тогда, глядишь, отыщется и настоящий убийца.

Вот только пальба, смерть Тараса и Птахина, ранение Маркуса… Все эти события, спрессованные в один короткий миг, не позволят мне вплотную заняться долбанной Ангиной в ближайшие час или два.

Как раз наоборот — это мной сейчас будет заниматься ГПУ, станут выворачивать наизнанку, потрошить, ну а потом — при самом благополучном раскладе — отпустят и принесут извинения. Или не принесут, ну да лишь бы до выяснения всех деталей не законопатили.

Можно, конечно, удрать, пока не закрутился маховик расследования, но тогда контора точно не поймёт меня правильно. А это уж, извините, чревато…

В общем, ждёт меня утомительная и полная веселья поездка на Гороховую 2.

— Товарищ, с вами всё в порядке? — участливо спросил подбежавший красноармеец.

— Да. Я сотрудник угрозыска, — поспешил представиться я. — Преследовал человека, устроившего перестрелку неподалёку отсюда.

— Можете показать документики? — вынырнул откуда-то милиционер.

Где же ты раньше был, товарищ? Хотя, понимаю — парк большой, оркестр играет, пока разберёшься, что к чему.

Я достал удостоверение.

— Вот!

— Можете убрать, всё в порядке, — разрешил милиционер. — Как этот? — Он показал на тело Птахина.

— Уже труп. Пришлось застрелить его, после того, как он открыл огонь в мою сторону, — пояснил я.

— Лихо вы его! — покачал головой красноармеец. — Хорошая у вас в угрозыске стрелковая подготовка. Нам бы так стрелять научиться, — добавил он с завистью.

— Дело нехитрое, научитесь, — обнадёжил я.

— А он точно мёртв? — с опаской спросил милиционер.

— Ну, я не медик, но, кажется, тут всё яснее ясного. Попрошу поставить возле тела охрану. А мне надо вернуться на место преступления — там был… есть раненый, — поправился я.

— Есть! — козырнул милиционер.

В спину кольнуло… ох ты ж, ёшкин кот… Никак поясницу «прострелило».

В прошлом эта болячка доставляла мне массу хлопот. Принято считать, что опер весь день носится с высунутым язык. Отчасти это правда, побегать приходится, но и кабинетную работу никто не отменял. Ну, а вместе с ней приходят и неизбежные спутники — остеохондроз ещё никто не отменял и не вылечивал.

Потом молодой организм взял своё, спина отошла.

С раненным латышом уже возились двое — представительный мужчина с основательным брюшком и профессорской бородкой и примерно его же возраста женщина. Говорят, что со временем супруги становятся внешне похожи друг на друга. Глядя на эту пару сразу становилось ясно: они — муж и жена.