— Все будет нормально, не первый раз шашлык делаю.
— А когда ты его делал-то? — Окидывает меня недоверчивым взглядом.
— Да так, мужики научили. На вахте когда был. — Быстро выхожу из положения. — Варюш, глянешь на грядке мне штук пять помидорок. Побольше и поспелее.
— Ладно… — все еще с ноткой недоверия произносит теща. — На обед борщ доедим, а на ужин лепи тогда свой шашлык.
Чем же занять себя до обеда? Иду на улицу осмотреть тестевы владения и прикинуть дела. Вчера заметил, что дверь в баню плохо закрывается. Можно попробовать подправить.
Мои мысли перебивает истошный детский визг.
Глава 23
Крики пацанячьи. Тош-Гоша!
Срываюсь с крыльца и лечу в огород. Близнецы стоят у соседского забора, один из них держится за щеку, пока не понимаю, кто именно. Ревут в голос оба.
Господи, живы! Это главное! Судя по виду и тому, как они цепляются друг за друга, дело было не в драке. Приближаюсь — сердце ухает, тело бросает в жар. У одного из пацанов на лице кровь.
Что ж вы натворили? Замешкался на кухне, заболтался с тещей, а дети тут чуть не убились.
Тесть выползает из бани, довольно крякает, замечает нашу окровавленную компанию, хватается за голову и оседает на скамейку. Отличная помощь. Ну, нет, им пусть его жена занимается, а на мне детвора.
— Ну чего тут у вас?
Хватаю раненого бойца, глаза на месте, целы — это главное. На щеке — царапина. На первый взгляд неглубокая, но кровь есть. По лицу грязные полосы — размазал ладошками.
— Давайте-ка слезы отставим. Рассказывайте, что произошло.
Первым, как ни странно, успокаивается тот, у которого царапина. Второй, который, насколько я понял при осмотре, ревет просто за компанию, продолжает лить слезы.
— Я просто хотел посмотреть на козлят… — еще сильнее размазывая по щекам красно-пыльные полосы, мямлит пострадавший.
— Каких козлят? У соседей? — Перехватываю ладошки. Ну да, всего лишь царапина, но лучше поскорее обработать, чтобы грязь не попала. — Давай-ка мы пойдем умоем тебя, а потом с козлятами разберемся. Вот тут поцарапался?
На соседском участке у забора кусты роз, но растут достаточно далеко от сетки-рабицы. Чтобы достать до ее шипов, нужно чтобы кто-то наклонил ветки в эту сторону или же… раскачать сетку. Шатаю ее рукой, близнецы тут же напрягаются. Ага, значит, козлят они смотрели, качаясь на заборе.
— Ну, а ты чего ревешь-то? — Приобнимаю второго.
— За Тошку испугался… — всхлипывая, выдавливает.
Тот, что с царапиной, значит, тихоня Тоша. А активный Гошка без метки на лице.
А это даже неплохо. Теперь я хотя бы их по физиономиям различать буду.