— И что делать? — испуганно ерзает Васька.
— Валить из города как можно быстрее и так далеко, чтобы больше здесь не показываться.
Васька подскакивает, хмель с его лица сметает, теперь на нем — страх. Он хватает с пола авоську, начинает пихать в нее пустые бутылки. Вытягивает из-под кровати коробку, из которой торчит алюминиевое пузо самогонного аппарата.
— Погоди кипишить! — Генка приходит в себя и тоже заметно трезвеет. — Врет он, нет никакой облавы и списков.
— Да как хотите. Я предупредил по-соседски, а вы уж там решайте. Я спать.
Выхожу из комнаты, не прощаясь. Открываю детскую, утренний свет ложится на аккуратно заправленные постели. Скидываю кеды и заваливаюсь на кровать.
Сквозь сон слышу шубуршание за стеной, звон посуды и переругивание. Через десять минут хлопает входная дверь и наступает тишина.
Глава 22
Семь утра, воскресенье — спать бы еще да спать, но я ощущаю себя на подъеме. Дайте, как говорится, гору, и ее попробую свернуть.
Но только понимаю, что это временный эффект. Перегруз — моральный, эмоциональный и физический. Да еще и эти ночные разборки с соседями.
Через примерно часок меня вырубит от усталости, но пока есть силы (и теперь, главное, деньги!), успею воплотить задумку, о которой мечтал, таская на станции мешки.
Шашлык!
От одной мысли глаза прикрываются, а на языке возникает привкус сочного жареного мяса.
На всех посиделках, выездах, «дачах», пикниках и прочих мероприятиях я всегда отвечал за подготовку этого божественного блюда.
За мясом надо было идти пораньше. Летом, а особенно на выходных, много желающих отхватить самые сочные куски.
Потягиваюсь, выхожу умыться, с кухни улавливаю аромат жареного лука. Как же есть хочется!
— Миша? Проснулся? — Зина выходит с кухни в коридор. — Ты извини, что я ночью к вам без спроса… — От смущения ее щеки розовеют и она становится похожа на застенчивую выпускницу, которая ждет, когда же ее пригласят на медленный танец.
— Неожиданно, но не смертельно.
Она выдавливает улыбку.
— В смысле, не страшно.
— Яичница в качестве извинения. — Она не ждет моего согласия — хватает под руку и тянет на кухню. — Ой, что это? — Показывает на край рубашки. — Порвал?
— Ого, даже не заметил.
— Ты дрался? — Ее глазки округляются, лицо вытягивается, румянец сходит.
— По ходу, зацепился, пока вагоны разгружал.
— Точно? — Смотрит недоверчиво. — Просто…
Она не договаривает. Выглядывает в коридор, возвращается, наклоняется ко мне и шепчет в ухо, почти касаясь меня губами.
— Генка ушел.
— А почему шепотом? — так же едва слышно отвечаю.
— Сама не знаю… — Зина садится рядом, подпирает голову рукой и задумчиво возит вилкой по сковороде. — Вроде, брат, но… Он появляется так внезапно. И никогда не знаешь, на сколько. И какие проблемы притащит за собой в этот раз. Все нервы вытрепал… — Она тяжело вздыхает, на лице печаль уставшей от жизни женщины, а не девушки, у которой вся жизнь еще впереди.