— Куда пойдешь-то?

Пожимает плечами вместо ответа.

— На кухне пережду, недолго уже.

Недолго до чего? И изменится ли что-то?

— Спи здесь, — коротко бросаю и выхожу в коридор.

Иду крадучись, предварительно выключив свет в комнате. Замираю и вслушиваюсь. Медленно подбираюсь к первой двери.

— Да говорю же, ее скоро здесь не будет! — горячо убеждает Генка. — Еще пара таких ночек, и сама свалит.

— Комната ж на нее записана. — В этом сомневающемся голосе узнаю своего свояка. — Да и Мишка сейчас…

— Мишке твоему кишки выпущу, как только заявится! — пьяно рычит Генка.

— У него ж дети… — Васька встает на мою защиту. — А если тебя посадят?

Выкинуть двух мужиков из квартиры так, чтобы они навсегда усвоили, что им здесь не место, а в идеале, чтобы забыли сюда дорогу, — можно, но хватит ли у моего нового тела на это сил. Да и рисковать собой не хотелось бы. Если что со мной случится, на кого останутся дети? Сердце сильнее кольнуло за Варю — теща ее окончательно загнобит и превратит в служанку. Да и пацанов оставить не на кого. Тесть, прячущий заначки по всему участку, да его ленивый сынок — не лучшие примеры для подрастающего поколения.

Тут нужно смекалку включить. И постараться обойтись без риска.

Громко стучу в дверь, тут же ее распахиваю. Перехватываю взгляд Генки, который подрывается, озлобленно на меня смотрит. Широко улыбаюсь в ответ, тот опускается на стул, по пути хватает со стола нож, прячет его в руке.

— Приятного вечера-утра, соседи! А я иду мимо, слышу, у вас тут посиделки, дай, думаю, загляну.

Про «иду мимо» я соврал, и они это прекрасно поняли. Когда я заходил в квартиру, в этой комнате стояла тишина. Предполагаю, что затихли они неспроста, не нужны им свидетели.

— Я тут вчера на станцию шел, с Женькой встретился.

— Это который в ментовке работает, — Васька услужливо поясняет Геннадию. Тот кивает в ответ, рука по-прежнему под столом.

— Короче, облава. В шесть утра стартуют по всему району.

— А нам че? — бычится Генка. — Сидим выпиваем, никого не трогаем.

— Да ниче. — Говорю как можно непринужденнее. — До тебя мне дела никакого. Мне свояка спасать надо. Слышь, Вась, — поворачиваюсь к нему, — у них списки, там твоя фамилия. Твоя, кстати, тоже, — безразлично сообщаю Генке. — Наводка у них сильная.

— А не ты ли навел? — Генка откидывается на стуле, вена на шее вздувается, взгляд озлобленный, но на меня не наступает.

— Я ж только приехал. Да и нафиг мне на родственника жалобу кидать? У них план по зачистке города от подпольных самогонщиков. Если засветились где, считай, все, в список попали. А заодно и все подельники.